Британский киноинститут издал на двух DVD "Шотландскую трилогию" Билла Дугласа (Bill Douglas). KINOTE публикует перевод статьи об этой работе Дугласа, напечатанной в немецком журнале Cargo.

Кадр из фильма "Мое детство"

Когда летом 1971 года Мамуна Хассана (Mamoun Hassan) назначают временным руководителем отдела производства в Британском киноинституте (BFI), на столе его предшественников уже пылится большая стопка заявок на финансирование от молодых кинематографистов. В его распоряжении оказываются жалкие 5000 фунтов, из которых Хассан все же решается выделить больше половины на самый оригинальный из всех проектов. Сценарий носит название "Джейми" (Jamie) и представляет собой воспоминания о детстве, проведенном в лежащем к югу от Эдинбурга шахтерском поселке Ньюкрейгхолл в начале 40-х годов, детстве, наполненном подавляющей нищетой и социальной изоляцией. Оригинальность касается в меньшей степени самой истории, скорее ее автора – некоего Билла Дугласа, который получил известность как актер "Театра-мастерской" (Theatre Workshop) Джоан Литтлвуд (Joan Littlewood) и позже исполнитель роли в телесериале "Младшее поколение" (The Younger Generation).

Рукопись не похожа на обычный сценарий, в ней полностью отсутствуют технические указания и драматургические ремарки. Отдельные сцены выстраиваются вокруг обыденных предметов вроде чашки или кресла, некоторые из этих предметов в ходе развития действия возникают с тревожной настойчивостью, становятся настоящим лейтмотивом изобразительного ряда. Вне этой конкретики нет ничего – никаких второстепенных сюжетных линий, которые дали бы исполнителям опору, никаких дополнительных деталей, которые можно было бы решить "кинематографически". В то же время между двумя разделами/сценами зачастую открываются большие – пространственно-временные и логические – пробелы, которые не заполняются в дальнейшем.

Еще не перелистнув последнюю страницу, Мамун Хассан знал, что у Дугласа возникнут трудности с реализацией его сценария. Проекту была чужда та тяга к политизации, которая охватила в начале 70-х годов британскую кинопромышленность: он был ближе к поэтическому, чем социальному реализму, внимание к деталям в нем было так велико, что панорама общественной жизни зачастую ускользала от внимания, он не пытался формировать сознание, не выражал политический протест, и, что явилось главным основанием для упрека в недопустимой эстетизации со стороны левых, обнаруживал прекрасное там, где в действительности было мало прекрасного.

Нужда, теснота, ревность

Кадр из фильма "Мой путь домой"

За то, что после окончания Лондонской киношколы (LFS) Билла Дугласа не постигла судьба artiste maudit (проклятого художника), за то, что сегодня нам доступно его – пускай незначительное – творческое наследие в составе трех короткометражных и одного полнометражного фильмов, нужно благодарить его многочисленных почитателей и покровителей. Например, Мамуна Хассана, который, желая обеспечить Дугласу долгосрочную финансовую поддержку, посоветовал тому по образцу "Трилогии об Апу" (The Apu Trilogy) Сатьяджита Рея разделить первоначально задуманный как единый проект фильм на три части, на каждую из которых, поскольку речь шла о законченном цикле, BFI выдал бы субсидию. Или режиссера Линдсея Андерсона ("Если…", "О счастливчик!", "Оглянись во гневе"), который помогал Дугласу в написании сценария и был первым, кто догадался, что образ Джейми списан с самого автора. И если первоначально Дуглас хотел сохранить автобиографические мотивы в тайне, то в конце концов он все же поддался уговорам Андерсона раскрыть личный характер повествования, вывернуть душу наизнанку, что и предполагает притяжательное местоимение в окончательном названии первой части: "Мое детство" (My Childhood).

Кадр из фильма "Мое детство"

В этой части трилогии Дуглас описывает жизнь Джейми вместе с его сводным братом и бабушкой в последние месяцы Второй мировой войны. Его отец, который уклоняется от исполнения родительских обязанностей, живет со своей второй семьей в доме на противоположной стороне улицы. После смерти бабушки, которой заканчивается "Мое детство", Джейми прячется в доме отца. Вторая часть трилогии "Моя родня" (My Ain Folk) изображает жизнь Джейми с бабушкой по отцовской линии, которая кажется злобной карикатурой на умершую. В скором времени он лишается и этой семьи: нужда, теснота и ревность приводят к ее полному распаду, Джейми отправляют в приют. Третья и последняя часть "Мой путь домой" (My Way Home) - это кульминация и апофеоз трилогии. Джейми оказывается на улице, он вынашивает мысль о самоубийстве, но в конце все же находит выход. Он поступает в Королевские военно-воздушные силы, и его направляют служить на военную базу в зоне Суэцкого канала. Там он знакомится с Робертом, общительным и любознательным представителем английского среднего класса. Благодаря ему, Джейми начинает интересоваться искусством, музыкой и литературой и вновь обретает себя. Когда Джейми увольняется в отставку, Роберт дает ему свой домашний адрес: "Если тебе понравится, сможешь остаться. Если захочешь, сможешь называть это место домом".

Квантовая физика детства

Кадр из фильма "Моя родня"

В интервью, которое Дуглас в 1980 году дал британскому телевидению, он описывает работу над своей автобиографией как навязчивое стремление воскресить собственное прошлое. Члены его творческой группы рассказывают, с какой основательностью он выстраивал каждую сцену, с какой тщательностью подходил к воссозданию вспомнившейся ситуации. Его автобиографические заметки обширны и касаются не только фактического содержания того или иного элемента действия. Основательность и точность Дугласа имеют целью не имитацию, но реставрацию его детских воспоминаний. Чтобы описать оригинальный и неповторимый стиль, который он разработал для этой цели, критики указывают на такие несопоставимые кинематографические влияния, как советский авангард и итальянский неореализм. Резоном для подобных генеалогических выводов служит и известная страсть Дугласа к коллекционированию, которая заложила основы одной из самых больших коллекций книг, печатных изданий и других артефактов, имеющих отношение к предыстории и ранней истории кино.

Мамун Хассан нашел метафору, которая описывает идиосинкразию Дугласа как таковую, без обращения к истории кино: "Если классический нарратив похож на свет в ньютоновской физике, где он перемещается по прямой и непрерывной линии, то нарратив Билла сродни квантовой физике, где свет движется в дискретных сгустках энергии". Он четко формулирует, чем "Мое детство", "Моя родня" и "Мой путь домой" отличаются от других автобиографических текстов, как кинематографических, так и литературных. Линейность развития событий при этом никогда не нарушается. В то же время обозначенная сюжетная линия никогда (или почти никогда) не достигает драматургического накала.

Бескомпромиссный монтаж Дугласа не уступает минимальному требованию причинно-следственной связи, и даже те отдельные сцены, что все-таки следуют в хронологическом порядке, в дальнейшем едва упоминаются и потому являются несущественными. Эпизод со смертью бабушки необходим лишь для того, чтобы за ним последовала коренная смена уклада жизни Джейми, чтобы в вечную нищету его существования могло вписаться такое явление, как перемена.

Ты выглядишь как джентльмен

Кадр из фильма "Мой путь домой"

Повествовательные разрывы возникают и внутри отдельных сцен. События часто изображаются неясно и осознаются только ретроспективно, в конце эпизода. Чтобы усилить этот эффект, Дуглас держал на коротком поводке не только зрителей, но и исполнителей, и во время съемок намеренно оставлял их в неведении относительно всего, что не имело непосредственного отношения к снимаемой сцене. Многие из этих приемов напоминают об акаузальном монтаже в фильмах Брессона. Завораживающий конец трилогии только усиливает это впечатление. После того, как Роберт пообещал Джейми новый дом, камера, как это уже бывало прежде, останавливается на лице последнего. В этот момент мы видим лишь лицо, на котором нельзя различить никакого выражения. За этим следует план на фоне зловещего машинного гула: камера медленно панорамирует те самые четыре стены, в которых прошли детские годы Джейми. Комната пуста, и лишь благодаря нескольким подсказкам в ней можно узнать помещение, в котором он провел большую часть своего детства. Узор обоев, камин, окно появляются незаметно и вместе с нарастающим гулом производят в качестве редкого свидетельства движения камеры почти разрушительный эффект. Когда в кадр попадает светлое окно и взгляд камеры растворяется в нем, становится ясно, что гул производит турбина взлетающего самолета. Монтажная склейка. Последний план на фоне постепенно затухающего шума самолета в течение 40 секунд изображает группу цветущих деревьев – неожиданное мгновение пощады.

Кадр из фильма "Моя родня"

Чего никогда нельзя было бы обнаружить у Брессона, это подобной сцены: Джейми примеряет костюм, который ему велик. Кто-то говорит: "Ты выглядишь как джентльмен". В следующем кадре мы видим туалет с открытой дверью и вывеской с надписью "Джентльмены", в котором Джейми оставляет плохо сидящий на нем костюм. Британское увлечение каламбурами обнаруживает себя в не свойственном ему контексте не только в этом примере. В других местах это визуальные, тематические отголоски, которые сам Дуглас называл "рифмами", как будто служащие опорой для рассеянного монтажа. Мы видим все глазами ребенка, в чьем восприятии самых невыносимых условий жизни присутствует момент игры или лучше эстетизации – позволяющий в числе прочего найти в себе силы отвлечься. Трилогия Билла Дугласа многообразна, но, прежде всего, это биография художника.

Перевод: Ольга Надольская

Николаус Пернецки (Cargo 03/2009)