Во Франции в прокат вышла картина Жана-Шарля Фитусси (Jean-Charles Fitoussi) «Ноктюрны для короля Рима» (Nocturnes pour le roi de Rome). Это первый полнометражный фильм, полностью снятый на мобильный телефон. В 2006 году он был представлен в официальной программе Каннского кинофестиваля "Неделя критики". KINOTE публикует перевод эссе об этом фильме, которое написал французский философ Клеман Россе (Clement Rosset).

Кадр из фильма «Ноктюрны для короля Рима»

«Ноктюрны для короля Рима» представляют собой опус №6 из серии фильмов, начатой Жаном-Шарлем Фитусси в 1994 и носящей общее название «Замки случая» (Château de hasard; тем самым Фитусси подчеркивает принадлежность к эстетике случайного, которая понятиям творения и изобретения предпочитает идею счастливой встречи, искусство воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств, «кайросом», как это называлось у древних греков). Сейчас эта серия насчитывает шесть фильмов, опус №7, «Песнь разлученных» (Chant des Séparés), пока не закончен.

1. Сказка

Некий стареющий немецкий композитор отправляется в Вечный город по приглашению короля Рима, для которого он писал музыку и который теперь заказал ему сочинение восьми ноктюрнов. Кто этот таинственный король Рима? Мне представляется, что в нем соединены по крайней мере четыре личности. Прежде всего, это воображаемый персонаж, который сегодня мог бы быть правителем Рима, и чьей королевской резиденцией была бы «Вилла Медичи», на которой и происходит большая часть фильма; таким образом, это в некоторой степени директор «Виллы Медичи». Но название фильма отсылает также к неаполитанскому королю, который в XVIII веке заказал цикл ноктюрнов Йозефу Гайдну. Наконец, напрашивается мысль о том, что это просто «король Рима», то есть преждевременно скончавшийся сын Наполеона, которого можно разглядеть в образе мальчика с серьезным и немного грустным лицом (еще он напоминает Моцарта на некоторых детских портретах).

Предчувствие смерти, красной нитью проходящее через весь фильм, прочитывается в лице этого ребенка, которому хочется сказать слова, которые Аркель сказал Пеллеасу в «Пеллеасе и Мелизанде»: «О, никогда не замечал, но у тебя серьезное и дружелюбное лицо того, кому жить осталось недолго». Тот факт, что это лицо снова и снова возникает в фильме, то что камера на мгновение замирает на нем (исключительный случай в этом фильме), что, наконец, Фитусси именно его выбрал для афиши своего фильма, говорит о важности этого якобы второстепенного персонажа.

Кадр из фильма «Ноктюрны для короля Рима»

Наш композитор приглашен на большой прием в свою честь, устроенный в королевском саду, то есть в саду «Виллы Медичи», пансионером которой был в тот момент Фитусси и где он придумал свой фильм, являющийся «посвящением Риму», как это принято было говорить о созданных в этом месте произведениях художников, получивших «Гран-при Рима». Этот званый вечер образует главную и самую важную по длительности сцену фильма. Призрачные персонажи (далее я объясню, почему призрачные) без конца пересекаются друг с другом, вступая во взаимодействие с балетом слуг, чья белая форма контрастирует с мрачным и "ночным" видом гостей. Иногда это самый настоящий балет, который исполняет сицилийский фольклорный ансамбль (удачный, хотя и невольный, намек на Королевство двух Сицилий, которым правил король Неаполя, как мы видели, - двойник «короля Рима», придуманного Фитусси?). Затем возникают военные кадры, бомбардировки, танковые атаки, накладывающиеся на изображение званого вечера. Тут мы вспоминаем то, о чем говорилось в начале фильма: что композитор родился в Риме в начале Второй Мировой войны в немецкой семье, и что его родители в 1944 году сражались с армией союзников, защищая Рим. Вот почему после первого болезненного воспоминания об утрате жены, травматические воспоминания смешиваются в его мозгу с образами званого вечера в его честь. Будучи убежден, что он слишком стар для сочинения (как Гайдн на закате жизни, возможно, неслучайное совпадение), композитор радуется тому, что, родившись в Риме во время войны, он умрет в нем же в мирные времена. Ему приносит успокоение мысль о том, что он прожил долгие годы в мире и что мир – это чудесное исключение между двумя войнами, подобно тому, как жизнь – редчайшее исключение по отношению к смерти, если воспользоваться словами Ницше из «Веселой науки». Музыка Моцарта, лица прекрасных девушек, мелькнувшие в самом конце фильма, среди которых лицо его жены, подобно Аполлону, проводнику душ умерших, поведут его по дороге смерти.

2. Музыка для камеры, телефона и компьютера

Для съемок «Ноктюрнов для короля Рима» Фитусси использовал камеру мобильного телефона (новшество в наборе современной съемочной аппаратуры), к которой добавляется компьютер для монтажа и озвучивания. В результате неизбежно получается размытое изображение, становящееся еще более размытым, когда его увеличивают, чтобы спроецировать на экран. Почти что четкое изображение внутри камеры телефона расплывается, «растворяется» по мере увеличения площади экрана. Это «растворение» нужно понимать в буквальном смысле, поскольку эта размытость, превратившись в осознанный прием (в соответствии с эстетикой счастливой случайности, о которой я говорил выше), тут же заставляет вспомнить об игровом элементе: как если бы мы смотрели фильм через мутноватую воду аквариума. Погода сухая, но полная уверенность, что в городе идет дождь. Так, в начале фильма во время короткой прогулки по улицам Рима кажется, что видно и слышно, как падают капли дождя, хотя слышны лишь первые такты «Ундины» Равеля. Короткая, но впечатляющая сцена, которую я бы даже продлил.

Что касается звука, точнее музыки (которая играет здесь ключевую роль), она не просто добавка, а структурный элемент изображения, в которое она интегрируется вместо того, чтобы просто его иллюстрировать, как это происходит в большинстве фильмов. Сколько совершенно плоских сцен из фильмов не смогли бы держать внимание и, так сказать, «держать удар», если бы не музыка, такая прекрасная сама по себе, что заставляет забыть о банальности картинки. Но в «Ноктюрнах для короля Рима» изображение и музыка пересекаются неразрывным образом, образуя умелый контрапункт и накладываются друг на друга, вплетаясь и в так уже непростую ткань фильма, в которой изображение наплывает на изображение, а одна музыкальная тема - на другую (подобно тому, как это происходит в третьей части «Симфонии» Лучиано Берио). Так, например, в сицилийском балете музыка, сопровождающая движения танцоров, не имеет отношения к той музыке, под которую они в действительности танцуют, тем самым образуя ритмический контрапункт, подчеркивающий автономию (конечно, относительную) искусства музыки и искусства танца. И опять же это происходит по воле случая, а не намеренно, поскольку Фитусси не мог удовлетворительным образом записать музыку, под которую танцевали сицилийцы в момент съемок (камера мобильного телефона пока еще не позволяет делать такие вещи). Но он сумел воспользоваться представившимся случаем, сделав «из своей случайности необходимость», как говорил, кажется, Поль Валери. То же самое можно сказать о музыке Бали, которая своими синкопами идет в ритме «Музыки для струнных, ударных и челесты» Бартока, чтобы потом слиться с масонской музыкой Моцарта. Мне кажется, что здесь Фитусси, без сомнения, наравне с другими режиссерами, устанавливает новые отношения между искусством кино и музыкой: вместо того, чтобы складываться порознь, позднее соединяясь вместе, изображение и звук сразу образуют единую ткань.

3. Бал мертвецов

Чем больше экран, тем больше похожи на призраков или живых мертвецов персонажи, которых изображение делает размытыми. Размытое изображение не только лишает определенности. Оно лишает плоти лица и тела, тем самым превращая героев фильма Фитусси в «зомби», похожих на тех, что терроризируют зрителя в картинах Джорджа Ромеро.

Кадр из фильма «Ноктюрны для короля Рима»

В действительности, прием у короля Рима напоминает бал вампиров или танец смерти. Лишь некоторым персонажам удается избежать развоплощения: композитору, которого мы не видим, нескольким молодым женщинам, на чьи лица утрата резкости действует благотворно, наконец, маленькому мальчику, для которого предусмотрен крупный план с увеличением. Все остальные потеряли пол-лица, подобно повешенным у Франсуа Вийона. Тогда кто же они такие? Можно было бы сказать, что они возникли из снов умирающего (подобно композитору, который в конце концов является истинным зрителем фильма). Но мне представляется, что они могли возникнуть и в грезах мертвеца, если бы таковые существовали. Предположим, что мертвец, уже захороненный, уже лишившийся органов чувств, как в фантасмагории, достойной пера Марселя Эме (которым Фитусси вдохновлялся для своего фильма «Дни, когда меня не существует»/Les jours où je n’existe pas), сохранил способность видеть сны. Такие сны, возможно, были бы похожи на те образы, которые предлагает нам Фитусси в своем последнем фильме: на сны мертвеца. Этот загробный онейризм может вызвать улыбку, но от него может и застыть кровь в жилах. Как бы то ни было, «Ноктюрны для короля Рима» - это временное погружение в смерть, в какой-то мере напоминающее нисхождение в ад Улисса в «Одиссее» или спуск Пеллеаса в подземелья замка, куда его ведет Гуло, мечтающий его убить. На самом деле, оба выходят оттуда целыми и невредимыми, подобно музыканту «Ноктюрнов» накануне его собственной смерти.

Это «Опус №6» сильно отличается от предыдущих фильмов Фитусси, в частности, тем, что это ночной фильм, порывающий с ослепительным светом последних. Но при этом он свидетельствует о верности одной и той же теме первенства жизни по отношению к смерти. Структура «Ноктюрнов для короля Рима» буквально повторяет «Бога Сатурна» (Dieu Saturne): резкое и комичное вступление с изложением причин, по которым надо страшиться жизни (по мотивам Шопенгауэра), за которым следует заключение, восхваляющиее счастье жить (или как в случае композитора из фильма – счастья прожитой жизни). Так же, как в предыдущих фильмах, в которых напускной пессимизм всегда терпел поражение, здесь строгой логике смерти не удается преехитрить абсурдную логику жизни.

Жан-Шарль Фитусси изучал естественные науки и архитектуру. С 1996 по 2007 работал ассистентом Жана-Мари Штрауба и Даниэль Юйе. О съемках их картины "Сицилия!" (Sicilia!) он сделал документальный фильм «Сицилия! Снимаем».

Жан-Шарль Фитусси

Фильмография:

• «Был бы» (Aura été, игровой, 28′, 16 мм., 1994)
• «Сицилия! Снимаем» (Sicilia! Si Gira, документальный, 80′, видео, 2001)
• «Дни, когда меня не существует» (Les Jours où je n’existe pas, игровой, 114′, 35мм., 2002)
• «Бог Сатурн» (Le Dieu Saturne, игровой, 35мм., 2004)
• «Ноктюрны для короля Рима» (Nocturnes pour le roi de Rome, игровой, 67′, видео с камеры мобильного телефона, 2006)
• «Я не мертва» (Je ne suis pas morte, игровой, 190′, 35мм., 2008),
• «Время японское» (Temps japonais, эссе, 70′, видео с камеры мобильного телефона, 2008)

Перевод: Инна Кушнарева

Клеман Россе, Pointligneplan