25 февраля в российский прокат выходит новая картина братьев Коэн «Серьезный человек» (A Serious Man). Об очередном успехе режиссеров рассказывает Антон Свинаренко.

Кадр из фильма «Серьезный человек»

С подачи Эмануэля Леви прозванные «людьми, которые знают слишком много о кино и слишком мало о жизни», братья Коэн, на самом деле, выскальзывают из этой оппозиции: имитируя, обращаются к самым небезразличным стилям; анахронизируя, работают с самыми удаленными – а стало быть, непроверяемыми – периодами. Так вот, насколько освобожден от стереотипии и машинальности их «жанр», настолько же косвенной получилась первая официальная «автобиография».

Родная Миннесота конца 60-х – это для Коэнов такой же набор игровых фреймов, каким была «депрессивная» прерия эпохи Dust Bowl («О, где же ты, брат?») или голливудские задворки военных лет («Бартон Финк»). Еврейская община – очередной «режимный объект», функционирующий согласно своим положениям, не более и не менее гротескным, чем положения нуара, screwball-комедии или шпионских догонялок. Надо понимать, что антураж режиссеры восстанавливали не по памяти, а по библиотечным фотоальбомам; «Серьезный человек» принадлежит к тому отчасти ирреальному сектору, который заполнен и любимым старым кино, и национальной мифологией, и неизвестно откуда начерпанной эрудицией. Корневую, близко знакомую, но основательно подзабытую среду Коэны предъявили, так скажем, «по договоренности между исследователями» – с допуском и сбоем, без лишнего интима и фанаберии. Иудаика и квантовая механика, по-хорошему, не уступают гангстерским каверзам ни в чуждости быту, ни в остроте сюжетов.

Кадр из фильма «Серьезный человек»

Братья Коэн ведь, при всей своей интеллектуальной вертлявости, всегда выражаются ясно, пускай это и ускользающая ясность. Их добавочные смыслы всегда люцидны, осознанны, прозрачны. В «Серьезном человеке» смысловая простота уже и вовсе режет глаз – до того белы нитки, до того безапелляционно кадрирование и чист ритм диалогов. Фильм, признающий банкротство каких-либо трактовок, заставляет трактовать каждую единицу информации, включает трактовочного автопилота. Смыслы, тем не менее, не переплескиваются, сдерживаемые словно под давлением; благодаря чему нагнетена эта коэновская тугость, пружинность, понятно не вполне – с другой стороны, а чем объяснить их самородный юмор, вроде бы не доводящий до колик, однако удовлетворяющий некую глубинную юмористическую потребность? Как и другому эффектному режиссеру 90-х, сентиментально-циничному и склонному заимствовать только то, что дорого сердцу, Коэнам присущ сложный талант к сочетаемости, комбинаторной обусловленности (в силу которой нельзя, например, быть «жгучим шатеном» или «спать без передних ног»).

Кадр из фильма «Серьезный человек»

Хасидская традиция призывает искать знаки в повседневном, всё изучение Торы построено на безостановочных вопросах. Ввиду воспитания, Ларри Гопнику свойственно обнаруживать флаги катастроф, ввиду профессии – пренебрегать многими скрытыми параметрами. Он, опять же, взрослый человек на излете очумело детских 60-х, а старшая сестра Алисы едва ли освоилась бы в кроличьей норе. Его, конечно, можно представить Иовом, но не как подопытного мученика, а как обучающегося праведника, т.е. если вывернуть историю поэтическими главами (где Иов смутьянит) наружу и прозаической рамкой (где Иов страдает смиренно) вовнутрь. Тогда из бездействующего книжника и фарисея Гопник превращается в фаворита-мытаря – вернее, возникает и такая возможность. В «Серьезном человеке» Коэны берут эксперимент (стилистический в частности) за принцип и показывают – до ослепительной яркости – мир непрерывного расщепления, мир вариабельных событий, причины которых, как писал Бэкон, «бесплодны, точно преданные Богу девы».

Текст: Антон Свинаренко