В конце февраля в московском Доме кино состоялась премьера фильма «Россия 88». О том, что в России существуют скинхеды, как они живут и чем заняты. В финале по экрану ползет бесконечный список жертв преступлений на национальной почве: ножевые ранения, черепно-мозговые травмы, сожжения. Путь фильма в прокат занял больше года.

Кадр из фильма «Россия 88»

Картина была закончена в 2008 году и представлена на Берлинском фестивале. Жюри фестиваля «Дух огня» в Ханты-Мансийске передумало давать ей Гран-при после звонка из Москвы. В апреле 2009-го отменили показ «России 88» в «Ролане» — по словам Бардина, люди с удостоверениями сообщили зрителям, что им придется смотреть другой фильм. Показ в «Фитиле» в июне не состоялся.

Вечером 26 февраля в Доме кино было довольно много гостей, в том числе и неожиданных. «Было приятно, что борцы с экстремизмом пришли на премьеру, — говорит режиссер картины Павел Бардин. — Мы их, правда, не звали, они сами пришли. И не только не мешали, но, наоборот, следили за порядком. В предыдущих случаях их инициатива не всегда была полезной, но в этот раз никто не подошел к директору Дома кино и не попросил отменить фильм».

Выходу «России 88» на экран предшествовало судебное преследование. В декабре прошлого года в Самаре начался гражданский процесс по иску о признании фильма экстремистским по ходатайству местной прокуратуры, которая намеревалась впервые в российской истории применить к игровому кино Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности». Самым занимательным моментом этого процесса была экспертиза. Привлеченный судом эксперт, кандидат педагогических наук Шамиль Махмудов был ранее осужден условно за взяточничество — на него подали в суд студентки, с которых он брал деньги за оценки. Махмудов заключил, что фильм содержит «смыслы, которые могут восприниматься как призывы к экстремистской деятельности».

Другую экспертизу проводил Дмитрий Дубровский, преподаватель Смольного института свободных искусств и наук СПбГУ и эксперт Российского этнографического музея по проведениям экспертиз по ст. 282 УК РФ («разжигание межнациональной и межконфессиональной розни»), он пришел к выводу, что фильм является не пропагандой экстремизма, а его обличением. «Все цитаты из творчества скинхедов используются в фильме для обличения, а не для пропаганды нацистских идей», — подтверждает мнение эксперта Бардин. В результате прокуратура Самарской области через месяц отозвала свой иск по указанию Генпрокуратуры РФ, которая собралась проводить комплексную проверку фильма.

Но вопрос о том, как должна производиться экспертиза художественных произведений, остался. 11 февраля 2009 года при Санкт-Петербургском университете открылся Научно-исследовательский экспертный центр по изучению проблем экстремизма. «У нас сейчас порядка 130 запросов на экспертизы, — говорит директор центра Сергей Кузнецов. — Три экспертизы из наиболее срочных мы уже написали — в Архангельск, в Гатчинский район, в Калининград. Бесспорных экстремистских проявлений нет ни в одном случае. Ведь экстремизм — это не просто оценочное мнение, например, “я не люблю курносых”, а проявление ненависти или возбуждение вражды как в призыве — “давайте будем убивать всех высоких стройных голубоглазых, ведь именно из-за них нам живется плохо”. Если высказывается мнение, пусть и очень резкое, — это не экстремизм».

Экспертизы в этом центре будут проводиться анонимными экспертами. Но может ли эксперт быть анонимным? «Нет, — уверена профессор Санкт-Петербургского юридического института — Академии Генпрокуратуры РФ Ольга Коршунова. — Закон этого не предусматривает. При назначении эксперта должна быть установлена его личность и его компетентность, иначе невозможно обоснованно решить вопрос о его назначении. Причем не только сторона обвинения, но и сторона защиты должны иметь возможность оценить его компетентность».

Сергей Кузнецов настаивает на том, что анонимные заключения экспертов будут более объективными: «Наш принцип — обезличенность. Мы хотим, чтобы заказчик, который приходит к нам в центр и приносит заказ на экспертизу, не говорил “нам нравится этот эксперт”. Я считаю, что в особых случаях было бы хорошо, чтобы у нас была возможность закрыть фамилию эксперта. Проблема личной безопасности эксперта существует — она приблизительно та же, что и для свидетелей. До сих пор нет сертификационных, квалификационных, лицензионных требований к экспертам, они не выработаны. Но они будут — дайте срок. Пока мы работаем с теми экспертами, кто изъявляет желание и у кого есть к этому способности. Кто это решает? Пока, увы, я».

О фильме «Россия 88» Кузнецов высказался так: «Скинхеды — это больше мистификация, показ на публику, мистерия некоторая. В кристально чистом виде их не существует. Я не смотрел “Россию 88”, но если фильм, как вы говорите, показывает их в таком виде, то это, возможно, провокация. Назвать человека скинхедом из-за внешнего вида? Раньше мы по внешнему виду людей стилягами называли — у них какой-то хохолок на голове, они иначе одеваются. Насчет убийств: если кто-то убил человека, потому что ненавидит людей другой расы, — это прискорбно и возмутительно. Но это не к нам. Убийство — это действие, направленное против человека, с которым правоохранительные органы всегда умели справляться. Мы считаем, что сейчас наиболее трудной является проблема информационного экстремизма. Этот вид экстремизма существует и процветает в интернете».

«Пока с этим центром ничего не ясно, — недоумевает Дмитрий Дубровский. — И в первую очередь не ясно, какие будут привлекаться эксперты. Я знаю, что сотрудники Центра по противодействию экстремизму предлагали вновь созданному центру экспертов, которые с ними уже работают, и получили ответ в том духе, что “знаем мы ваших экспертов”. Значит ли это “да, знаем и будем с ними работать” или “знаем, но найдем своих” — остается загадкой». «Я против такого хаоса, как сейчас, конечно, но и против каких-то сервильных прокурорских экспертов. Они смогут быть полезными, только если над ними будет создана система общественного контроля», — заключает Бардин.

Прокатчики не спешат покупать картину. «Россия 88» вышла в Москве только в «Эльдаре» и «Художественном» и в нескольких кинотеатрах в регионах. Это очень мало для такого нашумевшего фильма, он вряд ли отобьет даже свой небольшой бюджет. Удивительно, но его не взялись прокатывать ни «35 мм», ни «Пионер» — два главных, казалось бы, московских артхаусных зала.

Бардин обобщает эмоции: «Отозван иск, фильм вышел в прокат — это прекрасно. Но мне бы еще хотелось, чтобы кто-нибудь сказал: «Ребята, извините».

Елена Костылева, "Ведомости"