Мы продолжаем публиковать перевод заметок с Венецианского кинофестиваля, которые ведут авторы журнала Cahiers du cinema на своем новом сайте Independecia.

"Сын мой, сын мой, что же ты наделал?", Вернер Херцог, официальная программа, «Фильм-сюрприз», 8.8

Кадр из фильма "Сын мой, сын мой, что же ты наделал?"

Херцог, как человек цивилизованный, полностью обескровил фильм, в котором кровь должна быть повсюду. Старушка-мать, давняя эдипальная тема режиссера, убита одним ударом. Древний, почти романтический способ смерти для лишенного эмоций мира, застывшего в круговой неподвижности (который в данном случае важнее нового прочтения «Плохого Лейтенанта» Абеля Феррары). Ледяной мир, гладкий и рельефный. Очень цивилизованный. Детали каждого плана невероятно четко прорисованы, настолько рельефно, что кажется, их можно потрогать. Ощущение такое, как будто раньше вы такого никогда не видели. Кажется, буквально каждый план может стать микро- или макро-инсталляцией. Фильм вступает в интенсивный диалог с современным искусством. Повторяемость современного мира, как представляется, связана еще и с кризисом сюжетного кино, которая все больше заражается документальностью. Может показаться, что художественное кино давно все сказало. Херцог уже давно предпочитает документальный кинематограф, хотя иногда и не чисто документальный, кинематографу чисто художественному. И его кино здесь в прекрасной форме, как никогда. Это не считая возникающих там и сям фигур и мотивов, пришедших из миров Дэвида Линча, исполнительного продюсера фильма, и самого Херцога, которые здесь пересекаются друг с другом, порой почти идеально сливаясь (фигура карлика).

Трейлер фильма

“Тецуо, человек-пуля”, Шинья Цукамото, официальная программа, 7,3

Перезапуск киберпанковской саги «Тецуо» и его андроидов. Грязноватая фактура захвачена гладкой, прозрачной средой в духе MacBook. При помощи сценария, схематичного как компьютерное приложение. Освобождение Тецуо поэтому более, чем радостное событие, ракурсы и монтаж становятся совершенно безумными, изображение - несчитываемым. Перенасыщение средств цифрового кинематографа, гипер-мобильные камеры и монтаж: высокотехнологическая ясность регрессирует в сторону накала индастриала.

“Лурд”, Джессика Хаузнер, официальная программа, 8

Великий фильм. Безжалостный. Совершенно немецкое соответствие формы и содержания. Брюно Тодескини в прекрасной форме, равно как Сильви Тестю, Элина Лавенсон, Леа Сейду. Неслучайно, что фильм спродюсирован оператором: теологический дискурс проходит через простой фильм, так же легко прочитываемый, как его шутки.

Сильви Тестю в фильме "Лурд"

[REC] 2 («Репортаж 2)” Хайме Балагуэро и Пако Пласа, официальная программа. 5,1.

[REC] был всего лишь удачным фильмом. При помощи приема, один в один повторяющего «Монстро» (видео-запись, приключение, возникающее в самый разгар спокойного вечера) испанцы Пако Плаза и Хайме Балагуэро создали небольшой шедевр, который был прекрасен именно тем, чем отличался от своего голливудского собрата: разрушение миролюбивой демократии и ее телевидения для людей и замена их на жестокое чрезвычайное положение. “Репортаж 2” дословно продолжает первый фильм. Режиссеры снова посылают камеры в таинственный дом, прямая трансляция возобновляется. С одной стороны, идея в том, чтобы радикализировать реализм и буквализм (камеры падают, аккумуляторы садятся), с другой – погрузиться в мир видео-игр. Doom и гипер-фикшн. Секулярная традиция зомби оставлена ради теологии экзорцизма. За безумием нет никакого вируса, а один лишь дьявол.

Зато в [REC] был четкий политический фон: проклятый дом был клаустрофобной метафорой испанского государства, возрождением франкизма в лоне либерально-медийной демократии. [REC] 2 попроще: на одной стороне люди (полицейские, священники, пожарные), с другой – сам дьявол. На подходе и другие хорроры, в том числе превосходные: Джо Данте, Джордж Ромеро. Последний, в частности, может предоставить удачную параллель: «Выживший из мертвых» (Survivor of the Dead), прямое продолжение «Дневника мертвых» (Diary of the Dead), еще один фильм о зомби, снятый на видео.

Перевод: Инна Кушнарева

Independencia