Уже неделю в российских кинотеатрах беспрецедентно большим количеством копий идет авторский триллер о жизни полярников «Как я провел этим летом». Этот фильм стал одним из главных фаворитов недавнего Берлинале и принес престижных «Золотых медведей» актерам Сергею Пускепалису и Григорию Добрыгину, а также оператору Павлу Костомарову (ради которого жюри под предводительством Вернера Херцога учредило специальную награду, поскольку официальной премии за операторское искусство в Берлине не существует). С режиссером-документалистом и выдающимся оператором поговорила обозреватель KINOTE Карина Караева.

Последний раз, когда мы с вами общались, вы говорили о различных приемах в своих фильмах и заметили, что сейчас вас больше всего интересует прямая фиксация. Как вам кажется, насколько Попогребскому удается создать ситуацию прямой фиксации? Насколько этот прием вам кажется актуальным для современного кинематографа, особенно отечественного.

• В последний раз мы говорили о моих фильмах, то есть о документальном кино. Фильм Попогребского – это игровое кино. Здесь профессиональные актеры существуют по законам определенных правил. Они максимально приближены к действительности. Один актер читал сценарий, другой нет, чтобы его излишнее знание не мешало его проживанию. В этом смысле режиссер стремился к подлинности.

У меня создается впечатление, что режиссер Попогребский говорит оператору Костомарову: «Ставь камеру и снимай так, как оно есть». Здесь не просвечивается сценарий, нет драматургических узлов.

• Про драматургические узлы я ничего не знаю, но, относительно камеры, мы шли от естества актеров. Мы собирались вчетвером, и Леша рассказывал, что в предстоящей сцене происходит, и спрашивал, как они относятся к этой сцене. Дальше вступали актеры, о том, что им удобно, что им хочется. Они предлагали свои элементы строительства. Дальше я, прослушав всю информацию, предлагал, как это можно закомпоновать и раскадровать. Алексей соглашался с композицией кадра и эпизода или предлагал что-то свое Такая была механика работы. Леша и я шли от актера. От того, что ему свойственно, и от того, как ему удобнее вести себя в предлагаемых обстоятельствах.

Мне кажется, что в фильме Попогребского вам удается сгладить некоторые с моей точки зрения несовершенства драматургии посредством выразительных планов чукотского ландшафта. Однако, каждый раз получается ситуация оправдания: замечая повествовательную недосказанность, которая вовсе не является приемом, а лишь недочетом, я ожидаю, что вы сгладите эту ситуацию. В фильме присутствует своеобразная псевдодокументальная недосказанность. Я ожидаю, что эта недосказанность позже будет разыграна героями, ими объяснена, а пейзаж немного размывает эту ситуацию. Вы позволяете это.

• Это ваш строгий взгляд.

Развитие действия у Попогребского в момент ее кульминации размывается вашим пейзажем.

• Это Попогребский делал в монтаже. Монтаж был без меня. Я снимал пейзажи, как только была такая возможность. Старался набрать все возможные состояния. Какую роль они будут играть в дальнейшем, – это вопрос монтажа. Так что ваш вопрос не ко мне.

Не смущало ли вас как режиссера достаточно буквальное сопоставление природного и человеческого в фильме? У вас, очевидно, существовала изобразительная цель. Вы осознавали, что пейзажи будут разбавлять действие. Вы знали, что снимаете пейзажи для игрового фильма.

• Да, я знал.

Эти пейзажи вытесняют тень истории, которой там в принципе нет. Есть завязка, а развязка мне не интересна, потому что я знаю, что оператор Павел Костомаров покажет мне все через природу. Пейзаж, ландшафт, линию горизонта. Получается замещение – ненастоящее человеческое. Я полностью понимаю характер молодого героя с самого начала, и что здесь не будет никакого развития. И вдруг природа превращается в суррогат.

• Я не считаю, что люди и природа превращаются в суррогат. Я просто не согласен.

Меня прельщает в фильме его геометрия – линия горизонта – сначала она чуть-чуть вздернута вверх, потом, когда Попогребский описывает заурядную жизнь героев, вы выравниваете эту линию, в кульминационный момент она бежит резко вверх, а потом снова превращается в идеальную прямую. Вы можете прокомментировать этот эффект? Наверняка это не случайность, если верить в неслучайность природы.

• Это ваш эмоциональный взгляд.

Когда я смотрю на горизонт, его положение меняется в зависимости от моего положения, правильно? Вы же не всегда снимали его фронтально.

• Горизонт невозможно не снимать фронтально. Режиссер и я не думали о дополнительной информации в линии горизонта. Линия горизонта – это все, что Вы могли найти в фильме? – закономерность линий? Мне кажется, ваш ум подобен линии горизонта в начале фильма. Прельщенный геометрией, он перепрыгнул через то, что мы снимали.

Но у вас же есть личное отношение к героям?

• Да. Эти герои мне не враждебны. Ситуацию я воспринимаю как игровую. Такая ситуация на мой взгляд невозможна в документальном фильме. Здесь присутствует достаточно большая степень условности. Я просто ее принял, так как работал на этом проекте. Когда кто-то из команды меня спрашивает: «Что за х… мы тут снимаем, все это какое-то странное?» Я отвечаю: «Дорогуша, если ты здесь, значит ты солдат. Сьемочный период - это война. Генерал – Попогребский. Иди, убей его и скажи, что ты теперь генерал. Или уходи в другое место, организуй свою армию, и будь там генералом. А пока ты здесь, будь предан и не предавай. Иначе будешь расстреляна». Это четкие нормальные правила в время съемок.

Могли бы вы прокомментировать достаточно частое использование рапидов в этом фильме?

• Эта была идея режиссера. Сразу было объяснено, что мы будем играть со временем. Это полярный день, он бесконечен. Мы снимали много рапидов, для того, чтобы задать время, которое то быстро, то медленно течет. Это драматургически вытекает из состояния героев. Когда молодой герой ждет возвращения cвоего наставника, время для него движется очень медленно. А когда он совершает ошибки, время несется стремительно. Рапид – одна из опор драматургии фильма.

Которая формировалась постфактум?

• Нет, это как раз формировалось раньше, мы знали заранее, в каком месте у нас начинается ускорение времени.

А вы могли бы назвать места ускорения времени в фильме?

• Когда герой засыпает, также финал – зима. И самый дорогой для меня эпизод, который возник случайно, когда Павел уходит в лагуну, чтобы обозначить посадочные огни. Как только он скрывается, все начинает «плыть», там даже не видно, что это рапид, но все начинает «дрожать». Идея этого момента не была задумана – она возникла во время съемок – мы снимали панораму, а после не остановили камеру и потом ускорили марево.

А сколько раз вам приходилось не останавливать камеру?

• Мы снимали много цейтраферов, движение льда, неба, вода. У нас отснято 80 часов материала, «священных моментов природы», - как говорил Довженко.

Эти 80 часов вошли в ваш фильм?

• В мой фильм они тоже не вошли. Они лежат у продюсера. Это красивые суровые красоты, которые могут быть кому-то интересны. В мой фильм о фильме это не вошло, а в основном вошли моменты делания фильма, смешные и нелепые.

То есть это фильм-гэг…

• Фильм, состоящий из того, что за кадром. В основном, смешной мальчишеский цирк.

В фильме вы снимаете животных. Сколько дублей вы с ними делали?

• Заяц сам приходил на исходную точку. Медведя мы много снимали. Были разные медведи. Когда мы видели медведя, мы все оставляли и снимали только его.

Теперь мой вопрос касается эпизодов с компьютерной игрой. Я не совсем понимаю их драматургической роли...

• Игра была придумана и запланирована. Я надеялся переснять эти эпизоды. В них абрис играющего человека, на мой взгляд, недостоверный, немного неестественный что ли... Мне не нравится плечо и голова в кадре, хотя идея была такова, что оружие в игре - это продолжение руки.

У вас есть еще удвоение этой ситуации: когда молодой герой снимает показатели с компьютера, интерфейс находится в расфокусе.

• В интерьере мы выбирали всегда небольшую зону резкости. Если продолжать тему игры, она мне близка и понятна, так как развивает линию героев.

Для меня фильм Попогребского – кино полутонов. И в этом отношении размытый интерфейс компьютера абсолютно оправдан. Когда идет буквальная компьютерная игра, она меня уводит в сторону от идеи полутонов. Эта стилистика полутонов вытесняет историю. Когда вы говорите, что эта драматургия не может быть рассказана документальными средствами, мне как раз кажется наоборот. Есть место, которое, если бы не ваши пейзажи, могло быть где угодно, есть персонаж, у которого в принципе нет характера, который такой, каков он есть с первых кадров. Мне кажется, что Попогребский попытался в ситуации полутонов найти персонажа, но это ему не удалось. Режиссер пытался однако переместить условную документальную стилистику в пространство игрового фильма. В этом смысле природа потеряла свою документальность, она превратилась в игровое кино. Когда вы показываете зайца крупным планом – я понимаю, что это заяц, когда вы показываете удаленно медведя, я нуждаюсь в больших эмоциях, мне нужно слышать его дыхание.

• У нас снят медведь близко, и режиссер совершенно правильно не взял эти кадры. Если медведь будет близко, значит работал дрессировщик. Когда ты видишь медведя – это страшно, когда медведь рядом с тобой – это очень страшно. Режиссер выбрал большую правду за счет меньшего эффекта. Самое выпуклое как раз – это компьютерная игра. Она – самое резкое. Для молодого героя игра – самое главное, отчетливое. Все остальное в полутонах. И все его приключение – полутоновое до поры до времени.

А кто из персонажей Вам ближе? Молодой герой или его наставник?

• Молодой герой мне ближе. Я думаю, я похож на него, к сожалению.

То есть это такое лицо времени?

• Я думаю, лицо времени страшнее.

Можно назвать этого персонажа универсальным?

• Не знаю. Я не знаю, что такое универсальный персонаж.

Сейчас много таких, как он. Вы такой, я такая, все такие.

• Хм, вы не такая.

Я, посмотрев фильм, поняла, что там нет сверхзадачи. Это пространство нигде, персонаж неконкретен, здесь нет развития. Попогребскому, наверное, нужно было оправдать ситуацию, как я провел этим летом, эту случайность, которая проиcходит со всеми в определенном возрасте. От игрового кино я не жду абстракции.

• Я не объективен к этой картине. Прошло очень мало времени, чтобы оценивать этот фильм. Для меня это фильм, в котором я работал, я знаю все кадры и вижу свои ошибки. Для меня это нормальное производственное отношение, а целостным оно будет позже и возможно оно будет меняться. Я например, смотрел фильм «Коктебель» (картина Борис Хлебникова и Алексея Попогребского - прим. KINOTE) и пребывал в неописуемом восторге. Потом я посмотрел его через два года и удивился, чему я радовался. Мне он совершенно не понравился. Недавно Я посмотрел «Сумасшедшую помощь», которую считаю лучшим фильмом. Я не знаю, что будет дальше, может быть повторится история с «Коктебелем». А с этой картиной должно пройти еще больше времени.

На данном этапе что для вас фильм Попогребского?

• Это честное кино хорошего человека, который пробивает дорогу. Он делает некоммерческое кино, не развлекательное. При этом это кино может вернуть зрителя. Это кино - искусство. Это честная, и надеюсь успешная попытка делать кино не для прибыли и не для снобов. Напечатано 105 копий. Таким масштабом некомерческое давно не выходило на экран.

Я отдаю себе отчет, что это не коммерческое кино, но в фильме есть по крайней мере один эпизод, который убеждает меня в обратном. Когда молодой герой бегает за зайцем, Попогребский включает ритмическую музыку и получается сцена-аттракцион.

• Он дурака валяет, на радаре крутится. Этот эпизод вас не смущает?

Нет, в нем есть прием, когда вы опускаете камеру и следите, как он водит ногами в воздухе, возникает множество дополнительных образов.

• Заяц на самом деле зайчонок. Волчонок бегает за зайчонком. Я в зайце не вижу никакой коммерческой крамолы.

Вы намерены показывать свой фильм?

• Этот фильм находится у продюсера.

Вы делали его специально?

• Он создавался как дополнительный материал, как фильм о фильме. Но получилось нечто большее, по крайней мере мне хочется в это верить. получилось кино о том, как русские делают кино. Полярно-документальный припев к легендарному мультфильму «Фильм, фильм, фильм».

Будете снова работать с Попогребским?

• Если он меня пригласит. С ним очень интересно работать. Наверное, это свойственно многим художникам нового поколения, но я считаю это большой редкостью, когда режиссер пропагандирует демократический режим на площадке, потому что кино часто снимается авторитарно, то режиссер есть царь и Бог и все держится на страхе и поклонении. С Попогребским все наоборот – он абсолютно толерантен, слышит тебя, он – психолог. Он очень хороший парень.

Вопросы: Карина Караева
Автор - руководитель отдела видео-кино программ Государственного центра современного искусства