Застой в жилах Каннского фестиваля, перевалившего на вторую половину, прорвало парой-тройкой хороших фильмов. Прилив оптимизма наконец испытал Андрей Плахов.

Если утро начинается с духоподъемной французской религиозной драмы «О богах и людях» Ксавье Бовуа или столь же духоподъемной корейской «Поэзии» Ли Чан Дона, а заканчивается страшной сказкой про зомби «Счастье мое» Сергея Лозницы, значит, правильная драматургия дня обеспечена. Все три фильма далеко превосходят большинство конкурсных лент первой половины фестиваля, подписанных именами таких священных коров, как Аббас Киаростами или Такэси Китано.

«О богах и людях» — частичная реконструкция истории, случившейся в 1996 году в Алжире, когда семь французских монахов цистерианского монастыря были похищены исламистской группировкой и впоследствии убиты. До сих пор не закрыто судебное дело по факту их гибели, которую многие французы приписывают коррумпированной алжирской армии. Ксавье Бовуа собирает семь опытных актеров (на первом плане — Ламберт Уилсон и Михаэль Лонсдейл), чтобы разыграть тихую драму духовного подвига, лишенного рационального смысла, но тем более впечатляющего. Монахи отказываются от протекции военных и решают не покидать монастырь. Тем самым присягают на верность своей миссии, этой земле и местному населению, для которого они были врачами и духовными пастырями, дают знак возможного мира между христианством и исламом. Несколько раздражает карикатурный облик террористов и благостность, с какой показаны деревенские нравы, но за отличный актерский ансамбль и волнующую историю многое можно простить.

Почти шедевр показал кореец Ли Чан Дон, выросший в последние годы в большого мастера. «Поэзия» — история немолодой женщины, которой одновременно грозят болезнь Альцгеймера и суд над внуком-отморозком, участником группового насилия, которое привело его одноклассницу к самоубийству. Юн Юнг Хи, до сих пор, несмотря на шестнадцатилетнее отсутствие, носящая статус первой актрисы корейского кино, вернулась на экран ради роли скромной и немного кокетливой бабушки, которая должна написать первое в своей жизни стихотворение, а также заняться сексом с парализованным стариком, за которым ухаживает по найму. Без всякого пафоса и нагнетания апокалиптических истерик (как в фильме Иньярриту «Красата»), даже с определенной инъекцией юмора Ли Чан Дон показывает трагедию мира, из которого ушла поэзия, а вместе с ней — совесть и сострадание. Каннскому жюри в этом году придется нелегко при распределении призов, но с актерскими наградами больших проблем не будет: Хавьер Бардем явно лидирует в мужском списке, Юн Юнг Хи вместе с англичанкой Лесли Мэнвилл из фильма «Еще один день» — в женском.

Сложнее с режиссурой и Золотой пальмовой ветвью. Впереди два фильма с ореолом скандала: «Вне закона» Рашида Бушареба и «Утомленные солнцем-2» Никиты Михалкова. Пока же самым радикальным из всего конкурса выглядело «Счастье мое» Сергея Лозницы. Завязка сюжета бытоподобна («добрый молодец» дальнобойщик, не в ладах с женой, выезжает в дорогу, попадает в пробку, снимает проститутку), но очень быстро воспаряет в атмосферу почти сказочного ужаса и тотального беспредела. Первая параллель — «Груз-200» Алексея Балабанова, но ближе к сути были бы Дэвид Линч и Джордж Ромеро.

Игровой дебют известного документалиста Лозницы отличается превосходными диалогами, умелыми вкраплениями в современную историю двух сцен Второй мировой и безукоризненной операторской работой. Слабее драматургия, перед которой поставлена сложнейшая задача интегрировать из отдельных эпизодов мифологическое время-пространство, где нет ни прошлого, ни будущего, а лишь дурное настоящее. И одновременно — произвести деконструкцию мифов советской и постсоветской истории. Тем, кто уже готов приклеить фильму ярлык клеветы и навета, замечу следующее. Снятый на украинской натуре на русском языке, он с равным успехом может рассматриваться как метафорической образ и России, и Украины, и еще многих других стран на этой планете, где никогда не прекращается война, во всяком случае в сознании, где стражи порядка пострашнее бандитов, а по городам разгуливают зомби.

СЕРГЕЙ ЛОЗНИЦА: «ГОСУДАРСТВА НЕ ВЕЧНЫ»

После премьеры фильма «Счастье мое» Андрей Плахов побеседовал с Сергеем Лозницей.

Работы в документальном кино принесли вам признание. Что вы хотите обрести в игровом кинематографе?

• Игровой фильм снимать гораздо сложнее. Это вовсе не значит, что я не собираюсь снимать документальные фильмы. Мы пять лет искали финансирование для игровой картины, и в прошлом году появилась возможность этот фильм снять. Это просто другой способ формулировать мысль.

На поле игрового кино много опытных игроков. Выбор в конкурс Каннского фестиваля означает, что вам придется с ними соревноваться.

• Не думаю, что в полной мере можно говорить о соревновании в кино. Здесь нет никаких критериев, ни секунд, ни метров, как, например, в спорте, поэтому и непонятно, как оценивать. Польза не в состязании, польза в возможности собрать и показать значимые фильмы в одно время и в одном месте. Уровень фестиваля определяется качеством работы отборочной комиссии. В этом смысле Каннский фестиваль — лучший. И потому все стремятся туда попасть, поскольку знают, что там будет представлено главное в текущем году.

Темы ваших фильмов связаны с российской историей и современностью. Насколько национальный элемент важен для вашей культурной идентичности?

• У меня с этим понятием всегда была проблема понимания. Вот, например, есть такая национальная кинематографическая премия «Ника». Какой национальности премия? Что тогда имеется в виду, когда в данном случае употребляется слово «национальный»? В советское время это попытались обойти, введя такое понятие «единая общность советский народ». Государства не вечны, бывает, и разваливаются на части. За ними исчезают и понятия. И тогда какой в них смысл? А вот культура остается.

Каковы, по-вашему, перспективы интеграции России и Украины в контекст европейского кино?

• Если говорить о технологической стороне производства фильмов, то в России используются те же технологии и есть специалисты, которые не уступают по уровню западным. Другое дело, что их пока не так много. Если говорить об эстетическом уровне — это очень долгий процесс, поскольку связан он с мировосприятием, которое не меняется так быстро. Если речь идет о совместном производстве фильмов, то это вполне возможно, даже учитывая специфику отечественного кинопроизводства.

Андрей Плахов, «КоммерсантЪ»