В конкурсных программах 45-го Международного кинофестиваля в Карловых Варах компания «ЛеопАРТ» представляет фильмы «Искушение святого Тони» Вейко Ыунпуу и «Другое небо» Дмитрия Мамулия.

ИСКУШЕНИЕ СВЯТОГО ТОНИ /Püha Tõnu kiusamine/
Эстония, 2009, 110 мин.
Жанр: драма
Режиссер: Вейко Ыунпуу
Автор сценария: Вейко Ыунпуу
В ролях: Таави Ээлмаа, Равшана Куркова, Тиина Таураите, Стен Льюнгрен, Дени Лаван
Оператор: Март Таниэль
Монтаж: Томас Лагерман и Вейко Ыунпуу
Продюсеры: Кристина Эберг, Джесси Фрикман, Теро Каукомаа и Катрин Кисса
Официальный сайт фильма
Фильм-участник конкурсных программ Международного кинофестиваля в Роттердаме, Международного кинофестиваля в Гётеборге и кинофестиваля «Сандэнс» 2010

«Когда я был маленький, мне однажды приснилось, что я режиссер, но это было так же нереально, как быть космонавтом», – говорит Вейко Ыунпуу касательно своих первых мыслей о кино.

Первое, что видишь, заходя в студию Вейко в центре Таллинна, – его огромные картины и большую кипу книг, и почти никаких следов монтажной, только компьютер в углу. Сегодня он известен как режиссер, но сам себя называет литературной душой, которая недавно вернулась к традиционным ценностям, среди которых увлечение Данте, Кафкой и Достоевским. За его спокойной нордической внешностью бушует глухая страсть к раскрытию тайн человеческой души.

Вейко без пафоса рассказывает о том, как попал в кино. «Все равно надо на жизнь зарабатывать, так почему бы не заниматься тем, что тебе действительно интересно», – говорит он, рассказывая о своей первой работе в кино – в 1997 году шофером на съемках фильма «Все мои Ленины» (Minu Leninid) Харди Волмера (Hardi Volmer). Позднее Ыунпуу начал работать в рекламе, но все изменилось, когда, продюсируя фильм друга, он стал задумываться над тем, чтобы снять свою собственную картину. А так как ему не хотелось участвовать в безденежной борьбе в киношколе, он решил обойтись без образования, сразу перейдя к обучению на практике, на собственном жизненном опыте. И при помощи литературы.

Его первый фильм «Пустота» (Tühirand, 2006) вырос из идеи финала для истории о коммуникации и проблеме доверия на начальной стадии отношений. Из-за отсутствия денег идею нельзя было реализовать полностью – удалось снять только ее последнюю часть: символическое разрушение сознания, пустота стали самим фильмом. Режиссер ставил перед собой цель превратить отношения в абстракцию, избегая окончательных выводов. С его легкостью, юмором и впечатляющей визуальной композицией (море стало полноценным героем фильма) он представляет своего рода Новою волну в эстонском кинематографе.

Второй фильм Вейко «Осенний бал» (Sügisball, 2007) стал естественным продолжением предыдущего, поскольку так же, как и тот, снят по роману Мати Унта, писателя умершего в 2005 году. Вейко говорит, что фильм должен был стать оммажем выдающемуся эстонскому писателю. Он был снят в более выразительной символической манере, помещающей вечный вопрос об одиночестве и (не)возможности любви, в визуальный контекст постсоветского городского пейзажа – в один из кварталов Таллина, где «нормальные люди» жить не должны (но приходится жить, деваться некуда). Фильм получил 6 наград, включая награду в секции «Горизонты» Венецианского кинофестиваля.

Считая свой второй фильм слишком эстетским и сентиментальным, Вейко стремился в третьем фильме к более контрастной и естественной красоте. «Искушение святого Тони» (Püha Tõnu kiusamine, 2009) носит то же название, что литературный шедевр Флобера, но его действие происходит в современности. Как и «Осенний бал», он сосредоточен на внутренних экзистенциальных переживаниях героев, рассказывая о том, как жизнь человека вплетена в социальный контекст, который формирует его и в конечном счете присваивает, несмотря на моральные и этические порывы. Главный герой – обычный человек, менеджер среднего звена. Но однажды мир не обрушивается на него и начинается трагикомедия в духе Бекетта, красота которой заключена в метафизическом чувстве протекания времени между разрушением и иллюзией, мечтами и реальностью.

Съемочная группа только что вернулась с фестиваля «Сандэнс», где Screen Daily написал, что фильм «чудесным престижным черно-белым продуктом», который «на все сто выполняет ожидания, связанные с дебютным фильмом режиссера 2007 «Осенний бал».

Лаура Талвет, Nisimazine

В 2008 году Ыунпуу выиграл в Каннах приз «Европейский талант» за сценарий фильма «Искушение святого Тони». Хотя готовый фильм сильно отличался от сценарного предложения, он все равно сохранил точку зрения, согласно которой капитализм построен на человеческих костях и Дарвин был прав, говоря о том, что выживает сильнейший.

Первая перчатка брошена, когда во время похорон отца Тони (Таави Ээлмаа) человек с разбитой головой просит Тони дать посидеть в его шикарной машине с белой кожаной обивкой и мощным мотором, которая как будто символизирует рай на земле. «Ну ты же добрый человек», – хнычет человек. Тони, на лице которого нет никаких эмоций (ледяная пассивность выглядит отталкивающей) возвращается в город и по пути сбивает черную собаку, отвлекшись на пятно на белой обивке. Оттащив труп собаки в лес, он наталкивается на отрезанные человеческие руки…

Отец Тони был скромным человеком, судя по выражению лиц людей, собравших на поминки. Сам же Тони с его показной виллой посреди чистого поля, к которой не подведена ни одна дорога, – типичный пример успешного менеджера среднего звена и среднего возраста, у которого из-за переедания и обильного потребления изысканных вин проблемы с сосудами, но чья жизнь в остальном вполне безоблачна.

Все идет хорошо до тех пор, пока его нигилистское отношение к жизни не начинает разъедать чувство вины. До сих пор он как зомби набивал свои пенсионные фонды инвестициями, но вдруг с удивлением осознает, что все происходит за чужой счет. Что его будущее в буквальном смысле стоит на трупах. Ошеломленный и озадаченный, Тони отправляется в путешествие – одновременно воображаемое и реальное – в поисках утраченного пути, мечтая о воздаянии и спасении. Подобно Фаусту, он хочет спасти чистую невинную девушку, но в результате насилует Надежду, дочь рабочего, которая становится еще одним кирпичиком в основании его светлого будущего. Ыунпуу подтверждает мысль Ларса фон Триера о том, что люди, желающие добра, опасны.

Источником вдохновения для Ыунпуу послужили Одзу и Брессон, известные идеальной простотой формы, искусством эллиптического монтажа, когда действие оказывается скрытым от зрителя. Например, Тони и Надежда выходят из ночного клуба. В следующей сцене мы видим, как Тони курит у окна – кульминация была опущена.

Герои лишены психологической мотивированности в ее традиционном понимании. Ыунпуу, как Брессон или Одзу, систематически игнорирует это правило и в построении характеров героев наблюдаются значительные лакуны. Например. Тони бежит, но не дается объяснений, куда и зачем. Как сказал один из моих коллег после просмотра: «Я не понимаю, в чем его проблема». Зритель сам должен заполнить этот вакуум. Любопытно, что недостаток внутренней логики характера считался паралогической слабостью эстонского кино. А Ыунпуу решительно превращает его в достоинство.

Маргит Тынсон, Kinokultura

Вейко Ыунпуу

Подбор актеров

«Я часто работаю с Таави Ээлмаа и Райном Толком, потому что они мои лучшие друзья. Мы совершенно доверяем друг другу: даже если бы я захотел протащить их голышом по снегу с дохлой собакой, они бы согласились. В этом фильме также снимался Дени Лаван и я надеюсь с ним еще поработать. Несмотря на языковой барьер, он сразу понимал, чего я хочу».

Эстония

«В Эстонии снимается всего пять фильмов в год, и их ходит смотреть мало народу. Зритель предпочитает большие мейнстримные картины с простыми сюжетами и звездами. Я надеюсь, что «Святой Тони» поможет другим режиссерам делать менее предсказуемые вещи».

Трейлер фильма «Искушение святого Тони»

Первый раз

«Мне было сложнее снимать этот фильм, чем предыдущий – «Осенний бал», который тоже показывали в Роттердаме. Возможно, потому что он был так хорошо принят прессой и публикой, я боялся зазнаться. Теперь, когда он закончен, я им по-настоящему удовлетворен».

Светлое будущее

«Мой следующий фильм «Фред в свободном диапазоне» (Free Range Fred) еще на ранней стадии подготовки. Он рассказывает о человеке, который исследует границы свободы. Но я еще даже сценарий не начал писать и не могу вам больше ничего сказать».

По материалам официального сайта кинофестиваля в Роттердаме

ДРУГОЕ НЕБО /Another sky/
Россия, 2010, 89 мин.
Жанр: драма
Режиссер: Дмитрий Мамулия
Авторы сценария: Дмитрий Мамулия, Леонид Ситов
В ролях: Хабиб Буфарес («Кус–кус и барабулька»), Амирза Мухамади, Митра Захеди
Оператор: Алишер Хамидходжаев
Художник: Людмила Дюпина
Костюмы: Екатерина Химичева
Композитор: Анна Музыченко
Звукорежиссер: Марина Нигматулина
Монтаж: Даша Данилова
Продюсер: Арсен Готлиб
Производящие компании: МетрономФильм/Производство Арсена Готлиба
Прокат: Кинокомпания «ЛеопАРТ»
Официальный сайт фильма
Фильм-участник основной конкурсной программы кинофестиваля «Кинотавр» 2010

Али, бродивший со своими стадами по безлюдным просторам Средней Азии, отправляется в мегаполис на поиски жены, оставившей его много лет назад уехав на заработки. За ним увязывается их девятилетний сын. Али ищет ее везде, ищет живую или мертвую. Чужой и молчаливый, скитается он по лабиринтам незнакомого города. На столь длинные и безнадежные поиски героя обрекает Любовь. Она открывает для него дантову тайну своего страшного несоответствия. «Любовь» не соответствует жизни.

Он должен пройти путь до конца, чтобы распутать клубок судьбы. И судьба назначает ему непомерную плату. Потом когда путешествие будет закончено, когда путь будет пройден, он снова возвратится на поверхность земли. Но под ним будет лежать уже другая земля и над ним будет другое небо.

Комментарии режиссера

«Главный герой, Али, приезжает из Узбекистана, и вынужден какое-то время вести жизнь гастарбайтера, но эта история вовсе не о тяготах жизни эмигрантов. Али носитель патриархальной и сакральной культуры с другим отношением к жизни и смерти. Он чужероден мегаполису и смотрит на него глазами приезжего, человека вне пространства и времени. Али отправляется в Большой город не в надежде подзаработать, а за женой Мариам, за ним увязывается его сын-подросток Махмуд. С этого момента и начинается бесконечное и изнурительное блуждание главного героя по закоулкам индустриального лабиринта в поисках единственно любимой, чем-то напоминающее миф об Орфее или божественную тоску Данте по Беатриче», – из интервью порталу «Наш Фильм».

Рефлексии

«Есть лица, такие будто в них смерть свила гнездо».

«Али, большую часть года бродивший со своими стадами по безлюдным просторам, однажды отправился в город, на поиски оставившей его много лет назад, жены, Мариам. Давним давно, семь лет назад, его бросила жена. Семь лет в той местности, откуда происходил наш герой, означало – целая вечность. В эти семь лет старики умирали, и дети рождались. Вымирали стада, и появлялись новые. И только теперь, спустя семь лет, отправился он на ее поиски. Что делал он эти семь лет? Думал ли он о ней? Скорее да, чем нет. Ибо, узнав о болезни (или о смерти), он тот час сорвался с места и отправился в столь непростое путешествие. Почему он пошел искать больную или мертвую? И не шел искать здоровую и живую? Не шел раньше. Больная или мертвая она будто вернулась к нему. Здоровая, она ушла, ушла к жизни, к другой жизни. Обратившись в болезнь или смерть, она пришла к нему. Так, вероятно, принял Али весть о ее болезни. И он, наш герой, отправился на поиски женщины, уже сделавшей навстречу к нему первый шаг. Семь лет спустя, как в первый раз. Он получил письмо. Словно она назначила ему свидание, позабыв оповестить о месте. И он отправился в путь. На свидание к пришедшей, больной или мертвой. Он шел «шагом волка», украдкой, ступал скрытно, бесшумно. Ему нужно было, во что бы то не стало придти вовремя на это странное свиданье. Найти ее больную или мертвую. Чтобы она опять, как когда-то, семь лет назад, не улизнула в «жизнь». Нашел живой и здоровой. Улизнула. Он не успел на свиданье. Шел украдкой, что-то не рассчитал. Опоздал. Нашел ее ушедшей, но не пришедшей. По волчьи поджав под себя ноги, пошел прочь».

«Али – он закрыт и суров. Все время находится во внутреннем гневе, тихом невидимом, и тем больше неутолимом».

«Али едет искать жену больную или мертвую. Ибо весть была о болезни или о смерти. Таким образом, место, куда он приезжает, оказывается царством мертвых. Он, подобно герою «божественной комедии» опускается в ад, чтобы найти женщину. Его блуждания по мегаполису, это блуждания по преисподней».

«Али руководствуется исключительно своей одержимостью. Он действует лихорадочно. Похоронив овец, он идет на почту. Овцы первый предвестник бури. Овцы мрут. Рушится космос. Хаос выступает на свет. И Али вовлекается в водоворот этого хаоса».

«Глаза ищут лицо. Какое лицо мог увидеть наш ловкий хозяин стад? Когда факты его жизни сложились в этот причудливый пасьянс, когда его глаза были готовы для зрения, что он мог увидеть? И что он увидел? Его глаза были готовы, ибо, кажется, он закончил свои нескончаемые штудии. Стал равен смерти. Обрел зрение. В такие мгновения глаза видят лицо. Ибо все лицо. Только лицо. Рука – лицо. Затылок - лицо. Дом лицо. Дерево лицо. Крупный план, возникший из глубин раззадоренного сознания».

«Пришедший за тридевять земель, чтобы найти жену, он увидел лицо. За тридевять земель всегда одно лицо – лицо смерти».

«Что ведет нашего героя? Что обрекает его на столь длинные и безнадежные поиски? Любовь. Она такова, какова есть. В его суровых скулах она невидима. Она не проступает даже в его черных, как уголь глазах. Но она есть. Она ведет его, несет, нежная, как сердце ребенка, она открывает для него тайну своего страшного несоответствия. «Любовь» не соответствует жизни – эта старая Дантова тайна делает нашего героя знающим».

«Путешествие нашего героя это своего рода письмо, каллиграфия. Он передвигается в исключающем его мире. Он должен сделать какой-то набор движении, чтобы придти к концу. К исключению».

«Уже в начале картины лежит ее завершение. Неотвратимое. Она уже есть – «картина». Картина смерти, ибо нет на свете других картин. Только эта. И вот она дана, как проблеск. Как молния. Как бутон цветка, который будет цвести. Цветка? Какого? Это необычный цветок. Его вид – это проблеск. Секундное непостижимое мерцание. Замерцал. Вот она картина смерти. Конец в начале. Дальше этот конец (всегда один) развертывается. Раскручивается как клубок вязальной нити. Тщательно скрученный рукой, изрезанной тысячами морщин. И вот клубок пошел. Сцены дублируют друг друга. Повторяют. Словно вторят какому-то глубоко запрятанному мотиву. Одно и то же. Одни и те же знаки. Там и тут. Герой во власти этих знаков. В плену. Нет никакой возможности вырваться, ускользнуть. Ибо тот, кто расставил фишки, тот страшнее судьбы. Он положил эти знаки (знаки смерти) в определенном порядке, создав определенные иероглифы. Клубок раскручивается. Герой своим телом, своей мимикой, жестикуляцией попадает во власть этих иероглифов. Он читает. Он чтец. Скорее ни он. Кто-то читает посредством его тела. Читает текст. Единственный текст. Он должен быть дочитан. Клубок должен быть раскручен. Сцены наскакивают друг на друга. Одно и то же. Один и тот же мотив. Когда же это кончится? Клубок застревает. Он должен быть распутан. Должна быть распутана первая «картина». Что она значила. Что значили глаза, рот, руки? Движение, непрекращаемое движение в сторону распутывания. Передвижение, чтобы видеть. Путешествие закончено. Закончена его пристрастная одиссея. Путь пройден. Клубок судьбы распутан. Наш герой снова возвращается к поверхности земли. Но уже под ним лежит другая земля и над ним другое небо».

Герой

«Каковым должен быть наш герой? Его тело, его лицо должны быть насквозь пронизаны архаическими жилами. По лицу, и по стати он должен быть таков, как мужчины, глядящие на нас со старых фотографии начала века». «Али все время ходит. Будто ходьба должна привести его к цели. И даже тогда, когда он сидит, он все равно ходит; кажется, сейчас он сорвется с места и быстро пойдет. Он словно встает на стражу эфемерного бытия своей жены. Пока он ходит (ищет), она есть».

«Рыба – существо, чью суть должен содержать наш герой. Неясная, темная. Два глаза, но нет в них опознавательного, животного. Не животное, но рыбье. Уводящее в миф. Чтобы не зацепиться за знакомое. Рыбье, ибо нет в ней ничего человеческого. Только фасад. Два глаза. Рот. Дыхание. Не опознаются мотивы, на уровне идентичности, как может произойти с животным. Человек, без опознаваемого человеческого. Рыбьи человек».

Дмитрий Мамулия. Впервые опубликовано в журнале «Сеанс» (37)

Дмитрий Мамулия (режиссер, соавтор сценария)

Родился в 1969 г. в Тбилиси. В 1993 г. окончил философский факультет ТГУ. В 2007 г. окончил режиссерский факультет ВКСР (мастерская И. Квирикадзе и А. Добровольского). Преподавал в университете (ТГУ). Публиковался в Германии, монография «Dreimal Hesse», в России — в журналах: «Комментарии», «Обойный гвоздик в гроб московского романтического концептуализма», «Text Only», «Воздух» (1999–2007). Получил первый приз за киносценарий «Что есть у Анны и что есть у Веры» (к/ст «Адам и Ева», директор Т. Баблуани, 1998). Автор сборника текстов «Птица внутри» (2006). Автор фильмов: «Неописуемое сообщество» и «Молчание сирен» (видеоарт, совместно с С. Урываевым, 2006 г.), «Москва», приз кинотеатра.Doc «за следование русской классической традиции» (совместно с Б. Бакурадзе, 2007). Автор сценария (совместно с Леонидом Ситовым) и режиссер-постановщик полнометражного художественного фильма «Другое небо» (2010).

Алишер Хамиходжаев (оператор-постановщик)

Родился 20 июля 1969 года в г. Ташкент. В 1992 г. окончил ВГИК ( мастерская В. Д. Нахабцева, А. Л. Княжинского). С 1993 по 1999 гг. работал на Санкт-петербургской студии документальных фильмов. В 1994-1998 гг. принимал участие в создании «Кинолетописи России». С 2004 г. работает также и в игровом кино как оператор-постановщик.

2010 «Другое небо» 2009 «Сказка про темноту» 2009 «Петя по дороге в царствие небесное» 2008 «Все умрут, а я останусь» 2008 «Бумажный солдат («лучший оператор», МКФ Венеция 2008) 2006 «977» 2005 «Четыре» 2004 «В темноте» 2004 «Образы Европы» /Visions of Europe 2002 «Тезка» 1999 «Трасса» /Highway 1998 «Хлебный день»

Трейлер фильма «Другое небо»

«В городе (съемки проходили в Москве) и свет, и объекты должны быть словно наэлектризованы, город для приезжего Али весь в мерцающих светонеонах, текуч, изменчив. В Узбекистане, где мы тоже снимали, картинка от природы спокойная и однородная, это земля главного героя, он похож на нее. Важно было добиться ощущения разницы миров, патриархального и современного и не хотелось при этом быть заложниками какого-то одного стиля. Камера у нас любит вглядываться в лица главных героев, как будто силиться понять, что творится у них внутри», – Алишер Хамиходжаев (из интервью порталу «Наш фильм»).

«Я не планировал работать в России, так получилось. Режиссер смотрел мой фильм и решил, что я подхожу, а я прочитал сценарий и он мне понравился. Мне нравится играть главные роли, но я предпочитаю, чтобы мои герои были эмоционально сдержанными. История о том, как иностранец приезжает в чужую ему страну в поисках кого-то, затронула меня за живое. Я сам эмигрант и понимаю, насколько сложно приехать, скажем, во Францию или в Италию. Знакомая история», – Хабиб Буфарес (из интервью порталу «Наш фильм»).

Kinote.info