В Локарно состоялась мировая премьера «Гадкого утенка» Гарри Бардина. Впервые за много лет для вечернего показа в открытом кинотеатре на Пьяцца Гранде выбрали российский фильм. Об этом и других событиях 63-го Международного кинофестиваля, проходящего на берегу озера Лаго-Маджоре, — Андрей Плахов.

Дождь, которого так жаждут москвичи, чуть не сорвал российскую премьеру в Локарно. Он полился вместе со звуками «Лебединого озера» и «Щелкунчика»: Чайковский в обработке Сергея Анашкина стал главным источником музыкального вдохновения Гарри Бардина. Литературный сюжет ему подарил Андерсен, а стихи песен — Юлий Ким. Музыку записал оркестр Владимира Спивакова, который сам озвучил роль бело-рыжего Петуха, пахана птичьего двора. Другие роли озвучивали Константин Райкин, Армен Джигарханян, Юлия Рутберг. Весь этот состав универсальных художников во главе с самим Бардиным породил анимационный балетный мюзикл для детей и взрослых, тема которого — нетерпимость к инакости, а мораль: красота требует жертв. Это касается и судьбы самого проекта: он занял несколько лет жизни и потребовал самых неожиданных решений: например, перья для птичьих кукол обеспечил «перьевой олигарх» Андрей Разбродин. Технология фильма чрезвычайно сложна, а его главный конфликт решен через противостояние перьев (обитатели птичьего двора) и пластилина (Гадкий утенок). Проверкой результата стала премьера на пьяцца Гранде под дождем. Огромный зад досматривал «Гадкого утенка» под зонтами и досидел в почти полном составе до триумфального полета лебединой стаи.

А в конкурсе шла своя жизнь. Свою репутацию фестиваля экстремального кино Локарно подтвердил шестичасовой китайской документальной лентой «Карамай» (и этот метраж, и этот жанр с конкурсной программой обычно крайне трудно совместимы). Режиссер Цу Цин реконструировал трагедию 1994 года, когда во время концерта от пожара погибло более трехсот человек, в основном дети от шести до четырнадцати. Им было запрещено покидать помещение, чтобы в первую очередь могли спастись делегаты министерства образования (никто из них не пострадал). Эти события в Карамае долго замалчивались, а родители не имели права публично оплакивать гибель своих детей, так что фильм сочетает в себе политический и эстетический вызовы.

Фестиваль подходит к концу, и можно уже с уверенностью сказать, что конкурс этого года сильнее и смелее обычного. Среди его фаворитов — канадец Дени Коте, чье имя фигурирует в фестивальной заставке рядом с Антониони и Кубриком. Он уже дважды побеждал в Локарно, зарекомендовал себя мастером синтеза игровой, документальной и видеотехники. Фильм «Керлинг» описывает аскетичный быт отца и двенадцатилетней дочери, живущих в глубинке Квебека в добровольной зоне отчуждения и почти полном отрыве от мира. Отец не отдает девочку в школу и лишает всех современных развлечений, боясь моральной порчи. Возможно, это не лишенный сарказма комментарий к проблеме косности квебекских националистов: некоторые запрещают своим детям учить английский язык. Но основная тема фильма — ущербность нашего зрения, не позволяющего видеть мир таким, каков он есть: недаром юная героиня, тоже напоминающая гадкого утенка, страдает астигматизмом. В картине много раздражающих сюжетных неясностей и сознательных обманок: режиссер дразнит зрителя ложными призраками «хоррора», но так или иначе, за счет интригующих фактур, держит саспенс от начала до конца.

Аутичный мир, который трудно забыть, открывается и в турецкой картине «Волосы» Тайфуна Пирселимоглу — об одиноком владельце магазина париков. Есть и другие фильмы с приметами оригинальности. Хотя все равно в конкурсе остались рудименты прежнего подхода — когда подбирали то, что доступно и более или менее отвечает одному из модных фестивальных трендов. Самый яркий пример — «В степях» Ваньи д’Алькантара: режиссерша из Бельгии пытается рассказать о трагической судьбе своей польской бабушки, сосланной в Казахстан в 1939-м, но не способна подняться над типовыми штампами лагерной темы. Есть и приличные, но слишком традиционные картины, как, скажем, швейцарская «Маленькая комната» (режиссеры Стефани Шуа и Вероник Реймон). Блистательный Мишель Буке играет старика, ни за что не желающего сгнить в доме для престарелых: он находит более достойную смерть, а попутно помогает обрести жизненный стимул молодой социальной работнице, потерявшей ребенка.

В наиболее интеллигентной и мягкой форме фестивальные стереотипы представляют румыны, которым отведено целых два места в главном конкурсе. Оба фильма кондиционны, но ценность у них разная. «Окраины» Богдана Георге Апетри — перепев мотивов, совсем недавно отработанных в фильме «Хочу свистеть — свищу»: бегство из тюрьмы (на сей раз женской), трудные отношения родителей и детей, братьев и сестер в нестабильном обществе. А вот «Утро» Мариана Крисана дает нестандартный поворот избитой темы нелегальной иммиграции. Действие происходит на румыно-венгерской границе, и тон фильму задает начальная сцена: пограничники запрещают герою провезти ведро с водой и самолично выловленным карпом. Злосчастный рыбак напоминает: мы же в Европейском союзе, но стражи границы непреклонны. Такими же бесправными рыбами оказываются и сам герой — румынский охранник супермаркета, и турок-нелегал, всеми правдами и неправдами пробирающийся в Германию.

Российскому кино в конкурсе места не нашлось, хотя претенденты были. Так, дебют Андрея Стемпковского «Обратное движение» не уступает румынским конкурентам ни по остроте темы (локальные войны, эксплуатация гастарбайтеров), ни по эмоциональности и экспрессии стиля. Видимо, в Локарно все еще ждут, когда «гадкие утята» российской новой волны превратятся в преодолевающих границы лебедей.

Андрей Плахов, «КоммерсантЪ»