Алексей Федорченко, режиссер из Екатеринбурга, получил второй шанс войти в число фаворитов Венецианского кинофестиваля. Его дебютная лента «Первые на Луне» пять лет назад получила в Венеции приз «Горизонтов» — параллельного конкурса для перспективных новичков. На сей раз его фильм «Овсянки» — в основном конкурсе, и судить его будет жюри под председательством Квентина Тарантино.

Алексей Федорченко

Путешествие с мертвой женщиной

• Жанр картины я не берусь определить, — рассказывает Федорченко. — Отчасти это сказка, отчасти эротический фильм. Проще всего сказать — «роуд-муви». Кино о любви и смерти. Двое живых мужчин, две живые овсянки и мертвая женщина едут в «Мерседесе Гелендвагене» по дорогам Поволжья. Из Костромской — через Нижегородскую — в Ивановскую область.

Ваш игровой дебют «Первые на Луне» был стилизован под хронику сталинских лет. И получил в Венеции приз как... «Лучший документальный фильм». Отчего жюри так легко повелось на явную мистификацию?

• Мы никого не обманывали. В титрах были перечислены все актеры. Только вот титры читают не все. Ко мне подходил один из членов жюри, итальянский художник, — он поверил в подлинность «хроники». В том году «документальный» приз «Горизонтов» достался игровой картине. А «игровой» — документальной. Скорее всего, это была затея Марко Мюллера, директора и идеолога фестиваля. Он, кстати, знаток российского кино. Ему нравилась наша картина.

Это он протолкнул «Овсянок» в главный конкурс Венецианского фестиваля?

• Никто картину специально не пробивал. В мае мы отправили диск на селекцию. Решение принимала отборочная комиссия.

Надеетесь на победу?

• Конечно. Все надеются на победу. Но участие в конкурсе — это уже победа. Все остальное — бонусы.

Кадр из фильма «Овсянки»

Под Сухоруковым трещал лед

Вы работали на стыке документального и игрового кино...

• Мне кажется, что смешение документальной и игровой условностей — перспективное направление. «Овсянки» — чисто игровая картина, но в основе сюжета — вновь мистификация. Герои картины считают себя представителями народности меря. Был такой финно-угорский народ, населявший Поволжье до прихода русских. Ассимилировался еще в XVI веке. Исчез язык, утерян фольклор, сохранились лишь археологические артефакты. Мы постарались реконструировать некоторые обряды и верования народа меря. Но этнография — не главное. Главное в нашем кино — отношения женщины и двоих мужчин. Обыденность соседствует с магической реальностью. Нужно было придумать такой «мифологический» мир и погрузить в него наших героев. Они едут вдоль Волги, мимо малых рек с финно-угорскими названиями. Мерянских женщин мы соотносим с мерянскими реками — вот одна из главных метафор картины.

Случались ли во время съемок курьезы или чудеса?

• Нам везло с погодой. Каким-то чудом мне удавалось предвидеть, когда будет солнце, а когда пойдет снег. Нужно было запечатлеть красоту «умирающей природы» — от падения последнего листочка до первого снега. Мы перемещались с севера на юг, чтобы поймать предзимнюю натуру. Сначала снимали в Республике Коми, успели закончить до снегопадов. Потом, уходя от холодов, двигались все южнее. Для одного из эпизодов нам нужен был лед, а водоемы никак не замерзали. Что делать? Я говорю группе: через три дня назначаем съемки, другого выхода нет. К сроку на озере образовался ледок, на нем уже рыбаки сидели. Лед был тонкий, трещал под Виктором Сухоруковым, но мы сняли все что хотели.

Кадр из фильма «Овсянки»

«Хочу снять ужастик про Екатеринбург»

Фильм сделан на частные деньги?

• Государство не вложило в него ни копейки. Я несколько раз подавал сценарий в Госкино (вероятно, Федорченко имеет в виду Минкульт, который ныне ведает господдержкой кинематографии. — Ред.), но там не поддержали проект. Сочли картину порнографической. А порнографии там нет и в помине! Чудо, что появился Игорь Мишин, который влюбился в сценарий, поверил режиссеру и стал генеральным продюсером, профинансировав все производство. Считаю, что это поступок. «Овсянки» — его первый продюсерский опыт в большом кино.

Вы постоянно работаете с писателем Денисом Осокиным...

• Лет восемь назад я прочитал в журнале «Знамя» его повесть «Ангел и революция». Истрепал до дыр. Большое счастье — найти писателя с близким тебе взглядом на мир. В какой-то момент я cел на поезд, приехал в Казань, отыскал там Дениса. Показал ему рабочий материал «Первых на Луне», он мне — этнографические фильмы, которые он делает на Казанском телевидении. Он филолог, знаток фольклора коми и соседних народов Поволжья. Мы подружились очень серьезно и работаем вместе. Три фильма уже сняты, готовы еще четыре полнометражных сценария. Денис увлек меня этнографической темой.

Нет ли желания снять картину про Екатеринбург, про «гений места», про местную «этнографию»?

• У нас с Денисом есть идея экранизировать его книжку «История зеркал Екатеринбурга и Свердловской области». Ужастик со скромным бюджетом. Без особой крови, без спецэффектов — страх возникает от столкновения с потусторонним. С параллельной реальностью, законы которой мы не всегда способны понять.

«Комсомольская правда»