Завтра завершится 57-й Международный кинофестиваль в Сан-Себастьяне. Его предварительные итоги подводит АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ.

Кьяра Мастроянни в "Моя девочка не хочет..." Кристофа Оноре

Хотя из-за кризиса фестиваль укоротили на день, его программа выглядит богаче хорошими фильмами, чем год назад. При этом, как обычно, в ней есть свои Up and Down — взлеты и падения. К падениям можно смело отнести занудную семейную драму Кристофа Оноре "Моя девочка не хочет..." (Non ma fille, tu n'iras pas danser), где Кьяра Мастроянни пытается воспроизвести тип холодной и внутренне неврастеничной femme fatale, живущей по принципу "укусить и убежать". В таких ролях блистала ее мать Катрин Денев, но талант и киногения не передались по наследству, а вялая режиссура окончательно угробила замысел.

К категории "о.к." следует отнести китайский "Город жизни и смерти" (City of Life and Death) Лу Чаня. Черно-белая хроника "изнасилования Нанкина" японскими оккупантами в 1937-1938 годах и героического сопротивления китайцев изобилует душераздирающими сценами, но в категории батального патриотического кино (жанр, который пытаются без особого успеха возродить в России) смотрится вполне канонично. Уступка современной политологии и политкорректности лишь в том, что, хоть японцы в фильме и ведут себя как варвары, среди них все же находится один похожий на человека: раньше в китайском кино такие исключения не допускались.

Кадр из фильма "Город жизни и смерти"

Лучшей картиной фестиваля стала "Хадевийч" Брюно Дюмона — провокативная притча о вере и фанатизме, об отношениях человека с Богом и христианства с исламом. Девственница, выросшая в неприлично богатой семье, стремится отдать душу и тело Христу, но не видит знаков его присутствия в бездуховном мире. Во всем Париже она находит только двух близких людей, братьев арабских кровей, которые ведут ее на путь теракта. Одна религия слишком стара и безжизненна, другая — молода и агрессивна. В финале запутавшуюся девушку спасает от смерти мелкий преступник: это и есть желанный знак присутствия Бога.

Сюжет можно раскрывать, не боясь гнева зрителей, ибо почти наверняка "Хадевийч" не дойдет до наших экранов, во всяком случае в ближайшее время. Судьба таких фильмов непроста и в Европе: на премьере в Сан-Себастьяне свистели обиженные как за католичество, так и за ислам, а критики назвали картину controversial, что на их жаргоне означает приговор. Вряд ли светят призовые шансы и другому французском фильму — "Убежищу" Франсуа Озона: публика не разглядела в нем тонкость душевной структуры, а в зале во время показа пришлось включать свет, когда кому-то стало плохо в слишком натуральных сценах наркоманских приходов.

Кадр из фильма "Я тоже"

Зато народ от души веселился на испанской конкурсной ленте "Я тоже" (Yo, también) Альваро Пастора и Антонио Нахарро. Вслед за геями и педофилами пришел черед даунов: ужасным синдромом страдает главный герой картины Даниэль, который тем не менее ухитряется не только первым в Европе защитить университетский диплом, но и завоевать дружбу красотки Лауры и провести с ней ночь. Он тоже человек! Смело идти по социальной лестнице и завоевывать женские сердца Даниэлю помогает юмор. Обаяние героя так велико, что к концу фильма перестаешь замечать его откровенные физические недостатки. Пабло Пинега — очевидный кандидат на актерский приз, как и его партнерша Лола Дуэнас, актриса Альмодовара. Впрочем, учитывая симпатию председателя жюри Лорана Канте к "униженным и оскорбленным", можно прогнозировать испанской картине и более весомую награду.

Андрей Плахов, "КоммерсантЪ"