Международная кинопремия будет учреждена в Греции в память о трагически погибшем кинорежиссере Теодоросе Ангелопулосе (Theodoros Angelopoulos), сообщило министерство культуры страны.

Премия учреждена совместно министерством и международным кинофестивалем в Салониках, где она и будет вручаться каждый год в ноябре. О материальной составляющей премии не сообщается.

Похороны Ангелопулоса состоятся в пятницу на главном афинском кладбище. Министр культуры постановил провести похороны за государственный счет в знак уважения государства к выдающимся гражданам.

Греческие политики и общественные деятели выразили свои соболезнования в связи с кончиной наиболее известного кинорежиссера страны. «В тяжелый момент страна потеряла великого творческого деятеля», — заявил премьер-министр Лукас Пападимос.

Свои соболезнования направили и российские деятели кино.

Кинокритики и коллеги режиссера Теодороса Ангелопулоса, трагически погибшего в ночь на среду, считают, что кинематограф потерял последнего гранда авторского кино, «греческого Тарковского», воспевавшего культуру своей страны.

«История и национальная культура Греции всегда были главной темой его фильмов, но при этом он находил для национального культурного сознания способ быть понятным зрителям всего мира, включая в фильмы греческие мифы в обновленных формах и превращая вполне современных героев в Улисса или Елену Прекрасную», — считает кинокритик Антон Долин.

По его словам, Ангелопулос был мастером притчевого кино и главным режиссером Греции — колыбели европейской культуры.

«Тео Ангелопулос — главный национальный режиссер Греции, ее официально признанный гений, находящийся в том же статусе, в каком в конце 1970-х был Андрей Тарковский в России.

Ангелопулос — лауреат каннской „Золотой пальмовой ветви“ (за фильм „Вечность и один день“ в 1998 году) и венецианского „Серебряного Льва“ (за картину „Пейзаж в тумане“ 1988 года)», — отметил Долин.

Режиссер Никита Михалков выразил соболезнования супруге Ангелопулоса Фебе Олковопулу. «Невосполнимая и невероятная утрата для всех нас, и для меня непостижимая, как все произошло. Понимаю, что сегодня тебе нет ни в чем утешения, но я искренне убежден, что все, что удалось сделать Тео, вошло в „золотой фонд“ нашей цивилизации. Глубоко скорблю и хочу, чтобы ты знала, что если тебе что-то будет необходимо, я всегда готов откликнуться», — написал он в отправленной вдове телеграмме.

Председатель Гильдии Киноведов и Кинокритиков Андрей Шемякин уверен, что Ангелопулос — один из последних грандов авторского кино наряду с Аленом Рене.
«Он боготворил Тарковского. Он фактически во многих отношениях создал значительную часть греческого кинематографа, и не случайно его фильм „Взгляд Улисса“ 1994 года был посвящен тому, как главный герой ищет начало кинематографа — ту самую пленку, которая где-то есть, и неизвестно, удастся ли ее найти», — рассказал Шемякин.

По его словам, тот сюжет подвергся обширной критике — в прессе, в частности, писали, что Ангелопулос повторяется, что это старое, ушедшее кино. В ответ Ангелопулос принялся делать трилогию «Плачущий луг», которая, по мнению Шемякина, обещала новый взлет.
«К сожалению, ничего этого не состоится — он погиб на съемках последнего фильма трилогии. Но, все равно, он уже не просто вписал свое имя в историю мирового кинематографа, но лишний раз доказал, что можно сопротивляться обстоятельствам и делать то, что ты считаешь нужным и так, как ты считаешь нужным. Я думаю, этот пример останется навсегда», — заключил Андрей Шемякин.

РИА-Новости

История в кадрах

Погиб Тео Ангелопулос

Вчера в больнице Пирея на 77-м году жизни умер Теодорос Ангелопулос. Великий греческий режиссер получил многочисленные травмы, когда, сбитый мчащимся мотоциклом, упал в бетонный колодец на съемках фильма «Другое море», последней части трилогии, начатой «Плачущим лугом» (To Livadi pou Dakryzei, 2004) и «Пылью времени» (The Dust of Time, 2008).

Такая нелепая, злая и — одновременно — такая символическая смерть. Такая бытовая и такая мистическая: в «Орфее» (1950) Жана Кокто ангелы смерти в кожанках черных мотоциклистов забирали с собой поэтов, слишком прекрасных для этого мира. Ангелопулос тоже был поэтом. Он снимал свои долгие-долгие фильмы, как Гомер писал свои долгие-долгие сказы. И хотя в жизни казался сдержанным, несколько надменным интеллектуалом, скорее профессором, чем мечтателем, жил в пространстве мифа. В его фильмах предательница Клитемнестра отдавала Агамемнона в руки гестапо; трагедии, разыгрывавшиеся в труппе бродячих комедиантов, повторяли историю Атридов; горец-бандит начала ХХ века отождествлялся не более и не менее, как с Александром Великим.

Греческое кино существовало благодаря могучим одиночкам: с 1950-х годов — Михалису Какояннису, с 1970-х — Тео Ангелопулосу, даже и режиссерского образования не получившему. Проучившись год в Сорбонне, он перешел в парижскую Высшую киношколу, откуда еще через год, в 1962-м, его выгнали за «нонконформизм». Вернувшись на родину, работал кинокритиком, а в режиссуру пришел, казалось бы, в самое неподходящее время, с установлением диктатуры «черных полковников»: дебютировал «Реконструкцией» (Anapanastasi, 1970), деревенским триллером об убийстве женщиной и ее любовником мужа, вернувшегося с заработков в Германии, как древние герои возвращались из-под стен Трои. Ангелопулос знал: язык мифа преодолеет любой цензурный террор и напомнит грекам об их месте в истории.

Если упрощать, то в 1970-х он работал в русле находившегося на подъеме политического кино. Ангелопулос, вообще, был непреклонно левым: отказывался приезжать и в империалистические США, и в брежневский СССР. «Дни 1936 года» (Meres tou 36, 1972) — душный замкнутый круг провокаций, предательств и расправ в годы фашистского режима Метаксаса. «Комедианты» (O Thiassos, 1975) — история Греции 1939-1952 годов: мировая, а затем — гражданская война увидена странствующей труппой. В «Охотниках» (I Kynighi, 1977) сытая компания, выехавшая в горы, находила кровоточащий труп партизана, убитого 30 лет назад.

Но политика для Ангелопулоса всегда была частью истории, а история — мгновением вечности. Начиная с «Путешествия на Киферу» (Taxidi sta Kithera, 1984) его экранные альтер эго — режиссер А. во «Взгляде Улисса» (To Vlemma tou Odissea, 1995) и «Пыли времени», писатель в «Вечности и одном дне» (Mia Aioniotita, 1998), репортер в «Прерванном шаге аиста» (To Meteono Vima to Pelargou, 1991),— преодолевая пространство, передвигались во времени. Заново переживали канувшие в небытие минуты счастья или беспомощно присутствовали на оргии варварства, вернувшегося на Балканы в 1990-х, сталкивались с давно умершими или пропавшими людьми.

Манера Ангелопулоса — все эти блуждания в тумане, многозначительное молчание, долгие тревеллинги — могла казаться старомодной, если не претенциозной. Но в основе ее лежало физическое переживание времени. А разрыв цепи времен ощущался как распад материи. Так, в «Пчеловоде» (O Melissokomos, 1986) человек без будущего — бросивший все, что у него было, учитель, колесящий по Греции, сталкивался с человеком без прошлого — юной автостопщицей, чувствующей себя в родной стихии в мире автозаправок и придорожных фастфудов, оскорбивших своим присутствием землю Эллады.

Черный мотоциклист пришел за Ангелопулосом, не дав завершить трилогию, в которой он вновь пересказывал историю Греции, но на этот раз — через призму семейной судьбы.

Михаил Трофименков, «КоммерсантЪ»