Блог

Кинофестиваль в Вене уже закончился (здесь мы опубликовали его итоги), но осталось еще множество соображений, которые хотелось бы озвучить.

Виеннале — это такой прекрасный фестиваль фестивалей, кураторы которого очень внятно и осознанно подбирают всё самое лучшее с других смотров. Для меня это такой персональный рай, поскольку здесь оказалось собрано ровно всё то, что я по тем или иным причинам упустил и собирался увидеть в первую очередь.

Но фестиваль славится ещё и своими великими ретроспективами. Во-первых, в этот раз здесь показали всего Эрика Ромера. Это означает, что на протяжении месяца (ретроспективу австрийский Filmmuseum запустил ещё задолго до начала фестиваля, чтобы можно было показать все фильмы дважды) можно было увидеть вообще всё, что относится к творчеству великого французского режиссёра — в том числе его интервью, телевизионные передачи, даже музыкальный клип. Я выбрался на замечательный «Хороший брак» (Le beau mariage), который на плёнке оказался ещё лучше.

Кадр из фильма Эрика Ромера «Хороший брак»

Другая грандиозная ретроспектива, собранная со тому же грустному поводу, — это посвящение Уильяму Любчанскому, лучшему французскому оператору, скончавшемуся в мае этого года. Без него бы не было авангардного французского кино таким, каким мы его знаем: он снял 11 фильмов вместе со Штраубами, 14 картин с Риветтом, он же стоял за камерой у Годара, Трюффо, Гарреля, Иоселиани. Организаторы Виеннале собрали неочевидную и разноплановую программу. Например, телевизионный сериал Годара France/tour/detour/deux/enfants, «Сентиментальный агент» (Agent trouble) Жан-Пьера Моки, мой любимый Merry-Go-Round Риветта, «Классовые отношения» и прочие не самые очевидные вещи.

В рамках этой же программы меня, прежде всего, заинтересовал «Снег» (Neige) Жюльет Берто и Жана-Анри Роже, ввиду его особой редкости. Жюльетт Берто в особом представлении не нуждается, это замечательная актриса, муза Риветта, которой место в вечности обеспечили её роли в «Селин и Жюли» и Out 1 (и у Годара, конечно). Мало кто знает при этом, что она сняла несколько фильмов со своим супругом Роже, ранее состоявшем в годаровской группе «Дзиге Вертов», в которой он работал над British Sounds и «Правдой» (ещё у него есть кино про 68-й год под названием «Код 68»).

«Снег» — это режиссерский дебют Берто (потом она снимет ещё два фильма, а в 1990-м умрёт в 42 года). Берто и Жан-Франсуа Стевенен (сам режиссёр и к тому же актёр, которого недавно можно было увидеть в джармушевских «Пределах контроля») оберегают молодого драг-диллера Бобби, снабжающего наркотиками весь квартал. Он вскоре получит пулю и оставит без дозы всех своих клиентов. А его друзья неожиданно в ответ на жестокость полицейских совершенно бескорыстно погружаются на криминальное дно, чтобы из чистого милосердия помочь едва знакомым артистам кабаре, страдающим от ломки. Париж 80-х — это очень специальное место, подлинный дух которого в кино остался зафиксирован в не столь уж и большом количестве фильмов. Есть замечательная «Симона Барбес, или добродетель» (Simone Barbès ou la vertu) Мари-Клод Трейю (Marie-Claude Treilhou), но это совсем другое и про другое. А вот «Снег» при своих весьма скромных художественных достоинствах — точный слепок этого странного и опасного Парижа, забитого фриками, наркоманами и трансвеститами.

Кадр из фильма Жюльет Берто «Снег»

Что касается других ретроспектив, то для многих главным событием Виеналле стала традиционная программа любимца нашего сайта критика Олафа Мёллера, о котором уже шла речь парой постов ранее. В прошлом году он показывал работы редкого филиппинского классика Лино Броки, а в этот раз собрл фильмы Ларри Коэна (Larry Cohen) — выдающегося американского режиссёра, у нас известного по хоррор-трилогии «Оно живо» (It's Alive) и «Телефонной будке» (для которой он написал сценарий). В фестивальном буклете приводится отличная (что ни удивительно) обзорная статья о его творчестве за авторством Мёллера, которую мы в обозримом будущем переведем. Пока же скажу только то, что не следует загонять Коэна в жанровое гетто, это, действительно, интереснейший и по-настоящему независимый американский автор. Я посмотрел его режиссёрский дебют «Кость» (Bone). Это такой — абсолютно в духе времени — сатирический анархистский фильм, мешающий Кассаветеса с Годаром; американский «Уикенд», если угодно, но при этом дико странный (это вообще первое слово, которое только и приходит на ум, когда начинаешь смотреть Коэна). Покой буржуазной пары, проводящей время у бассейна, нарушает негр по прозвищу Кость, который врывается в их имени. Начинается всё с его угроз и морального террора, а затем... В общем, это лучше один раз увидеть — это одновременно и весьма disturbing, и смешно, и круто снято.

Кадр из фильма Ларри Коэна «Кость»

Плюс еще прошел маленький смотр low-budget канадца Дени Коте (Denis Côté). Это опять же традиция Виеннале — привечать молодых, но дико перспективных режиссёров. Здёсь уже была ретроспектива моего любимца Гомеша, а теперь показывают Коте: о нём можно почитать на OpenSpace и на «Свободе».

И, наконец, в обычной программе полнометражного кино показали «Солнце ярко светит» (The Sun Shines Bright) Джона Форда, просто так, без всяких обоснований, что особенно подкупает. Это любимый фильм самого Форда, но о нём гораздо лучше меня уже рассказал наш постоянный и любимый автор Антон Свинаренко, к тексту которого я всех и отсылаю.

К разговору о московском зрителе, который никуда не ходит: Форда показывали в понедельник в 11 утра, и sold out был за сутки. При этом залы там внушительных размеров, и приходят в основном обычные люди, а не пресса. И перевод на немецкий язык в Вене не практикуется: все англоязычные фильмы идут без перевода, а ко всем остальным заготовлены только английские субтитры. И ничего, полные залы, все смотрят. Вот бы перенять эту практику.

А теперь о самом упоительном фильме фестивале, катастрофически прошедшем мимо всех радаров. Называется он Leslie, My Name Is Evil (в некоторых местах он проходит как Manson, My Name Is Evil). Это цветастая комедийная фантазия про Чарльза Мэнсона.

Кадр из фильма Leslie, My Name Is Evil

Первая половина картины — такое teen-movie про конец шестидесятых в Америке. Штаты вторглись во Вьетнам, малолетняя Лесли рвёт со своей семьей и присоединяется к хиппи-коммуне Мэнсона, провозгласившего себя новым Иисусом; параллельно мажор Перри из преуспевающего и дико правого семейства пытается избежать призыва в армию и затащить к себе в постель свою правильную девушку-католичку. Всё дико изобретательно снято, яркий чуть ли не техниколоровский цвет (режиссер, разумеется, фанат Дугласа Сирка), вставки из хроники. А потом дети цветов начнут побоище. Девушка строгих взглядов от страха от их набегов сразу станет сговорчивее, но Перри к этому уже будет равнодушен: он вскоре окажется среди присяжных и должен будет вынести вердикт Мэнсону и банде его чирлидерш. Получат они смертный приговор или нет зависит только от этого подростка, который вдруг влюбляется в Лесли, вонзившую сорок раз нож в бездыханное тело одной из жертв банды.

Это сама по себе дико остроумная задумка снять в стиле Джона Уотерса кэмповую комедию про одного из главных маньяков двадцатого века, но и воплощение не подкачало. Сцена в суде занимает значительную часть хронометража и в какой-то момент напоминает разве что аналогичный эпизод из «Палермо или Вольфсбурга» Вернера Шрётера (по крайней мере, там так же пластично и странно всё это выглядело). В качестве дополнительного бонуса одного из присяжных играет абсолютный двойник Уотерса, а тот, разумеется, фильм предал анафеме (а заодно покаялся в том, что сам был горазд шутить на эту тему в своих ранних работах). Уотерс — близкий друг Лесли, которой уже 61 год (а сидит в тюрьме она с девятнадцати), регулярно выступающий в её защиту.

Кадр из фильма Leslie, My Name Is Evil

Кино совсем не глупое, не забалтывающее тему, зрительское при этом. Есть мораль, сквозной нитью проходящая через действие: вся Америка содрогается в ужасе от кровавых преступлений Мэнсона и в то же время благословляет бойню во Вьетнаме. Впрочем, в комичном свете показаны вообще все. А в финале страшный и страшно эффектный кадр, когда девушек бреют налысо. Слабым вышло только актерское исполнение самого Мэнсона, но это предсказуемо, как его сыграть?. А титры, конечно же, не обходятся без посвящения Харуну Фароки и благодарности Брюсу ЛяБрюсу. Если говорить о новых канадских голосах, то Реджинальд Харкема в тысячу раз интереснее (и не менее ярок) пустоголового и гламурного Ксавье Долана. Надо теперь посмотреть его поп-артовую политическую комедию, аннотация сулит чуть ли не ремейк «Китаянки».

О «Дороге в никуда» (Road to Nowhere) великого Монте Хеллмана после Мостры говорили на удивление мало и скорее с недоумением. В Вене, разумеется, был полный зал и продолжительные овации, но удивление венецианских зрителей можно понять.

После двадцати лет молчания Хеллман снял на фотоаппарат Canon 5D Mark II своеобразную вариацию «Внутренней империи» Линча. Если говорить о родственных фильмах, то еще можно вспомнить «Копия верна» Киаростами и «Организацию сновидений» (с Московского кинофестиваля). От последнего — хаотически-сновидческий повествование, а от Киаростами — постоянная смена регистров. Впрочем, понятно, что такими сравнениями ничего не пояснишь.

Кадр из фильма «Дорога в никуда»

По сюжету прославленный режиссер возвращается к творчеству и неожиданно находит приличные деньги на свою новую картину — некую криминальную историю на основе реальных событий с политическим подтекстом, закончившуюся убийством и эффектным суицидом. У него с восторгом берут интервью Variety, съемочный процесс успешно стартует. Главный мотор — дивная актриса, фамм фаталь, странным образом похожая на прототип главной героини. Вскоре оказывается, что она попала на съемки неслучайно и ведёт свою игру; а самого режиссера одолевает навязчивая обсессия, связанная с ней.

На таком материале мог бы получиться триллер, но вышло стопроцентно странное, экспериментальное кино. Нить повествования теряется достаточно легко, но это и неважно: само название фильма говорит само за себя. Герои зачем-то смотрят картины Стерджесса, Бергмана и Эрисе, а за кадром надрывается меланхоличный сингер-сонграйтер Том Рассел. Шэннин Соссамон, действительно, настоящая дива, а неестественная цифра придает еще больше искусственности и странности происходящему.

Кадр из фильма «Дорога в никуда»

На финальных титрах указывается, что всё это — true story, но и без этого понятно, что всё это дико личное высказывание, оттого возможно и такое путанное (и совершенно не старческое при всех минусах). Посвящается «Дорога в никуда» актрисе Лори Бёрд, музе Хеллмана, снявшейся у него в двух фильмах (прежде всего, в Two-Lane Blacktop) и покончившей с собой в 25 лет. Слишком уязвимое кино, чтобы его ругать.

Включаем короткую трансляцию с кинофестиваля в Вене. Виеннале (Viennale) — это один из лучших фестивалей на свете, такой условный брат-близнец Роттердама. Без своей конкурсной программы, зато с замечательными ретроспективами и фокусом на всё странное, экспериментальное и не укладывающееся в какие-либо классификации. Иными словами, посещение Вены — это удобная возможность снять все фестивальные сливки, но без ажиотажа, сопутствующего смотрам в Каннах или Венеции.

Лучше любых слов о фестивале скажут его трейлеры. В 2008 году ролик для Виеннале снял Годар, в прошлом — Джеймс Беннинг (его можно увидеть у нас), а теперь вот Апичатпонг Веерасетакул. Обязательно посмотрите, называется Empire, про поиски ракушек в глубоководных пещерах. Длится всего минуту и двадцать пять секунд, а точнее метафоры для современной синефилии и не придумаешь (не говоря уже о точнейшем воплощении идеологии фестиваля).

Ранним утром, ещё даже не заселившись в отель с киноманским названием Cyrus (одноименный фильм братьев Дюпласс, разумеется, включен в программу; ну а в Москве его только что показывали на Амфесте), первым человеком, которого я случайно встретил на улице, стал любимый кинокритик нашего сайта Олаф Мёллер. К KINOTE он тоже относится с большой теплотой после незабвенного интервью, но главным паролем для установления коммуникации стало имя Поля Веккиали. Оказалось, что Мёллер его, как и я, боготворит. Мёллер живо отреагировал на мои слова о том, что в Москву сейчас приезжал Брюс ЛяБрюс, и сказал, что идеальным double bill к «Зомби из Лос-Анджелеса» стала бы его недавняя находка — японская кэмповая комедия Big Tits Zombie. Снял её Такао Накано, режиссер, что называется, с биографией — а, точнее, с фильмографией: одного Killer Pussy уже достаточно. Мёллер стал с упоением пересказывать некоторые сцены из фильма, но на моменте с поеданием мертвецкого суши, настало время прощаться. У вас, впрочем, есть возможность насладиться трейлером.

Кадр из фильма Big Tits Zombie

Первым делом я пошел на Woman on Fire Looks for Water модного малайзийца Ву Мин Джина, на которого не попал в Роттердаме. Это такое очень медленное кино про маленькую рыбацкую деревеньку. Главный герой живет ловлей и продажей лягушек. Он любит девушку, но та не может выйти за него замуж, поскольку земноводные денег особенно и не приносят. Кинокритик Вадим Рутковский считает, что это чистой воды киностудия Горького, а уж по мне — так скорее имени Хьюберта Балса, фонд, которого, разумеется, оказал поддержку этому фильму. Это такая стопроцентно роттердамская история: экзотическое пространство, замедленный ритм, минимальный сюжет. Впрочем, есть несколько упоительных кадров. Герои большую часть времени простаивают в реке и ловят её обитателей, пока солнце заполняет кадр и слепит камеру. На фоне новых волн из Таиланда, Филиппин, Шри-Ланки – ну и даже «Ловушки для краба» — это пусть и слабое кино, но со своим обаянием (Мёллеру, к слову, тоже не очень понравилось, раз уж целая моя запись ему посвящена). А вообще вот ещё одна отличная иллюстрация на фестивальную тему. Строго говоря, Woman on Fire Looks for Water — это фильм венецианской секции «Горизонты», что очень почетно. Только по рассказам Рутковского, кроме него в зале был всего лишь один человек. А в Роттердаме и Вене — не протолкнуться. То есть от Венеции, как от важной институции, режиссер получает логотип и статус, а вот зрители находятся уже на других смотрах.

Кадр из фильма Woman on Fire Looks for Water

В программе есть длинные и очень длинные фильмы — каждая часть пятисерийной саги об александрийских трущобах под названием «Мафруза» длится не менее 2,5 часов (последняя «Параболы. Мафруза 5» вошла в конкурс Cineasti del Presenta), китайский конкурсный документальный фильм Karamay длится 356 минут — но Штрауб и Мулле почему-то упражняются именно в короткой форме. Мулле даже иронизирует по поводу интереса киноведов к необычным форматам — его камера медленно скользит по стопке с бобинами фильма «Гитлер» Зибельберга, на 26 коробке перескакивает на соседнюю стопку с фильмом «Шоа», которая оказывается еще выше.

В новом кинематографическом эссе «Шедевр» Люк Мулле рассуждает о природе оценки произведения искусства. Обесценивание превосходных степеней прилагательного иллюстрирует колонка журнала Cahiers du Cinema: 4 звездочки — это шедевр. Фильм заканчивается уморительным разбором шедевра Мельеса, у которого не было ни цвета, ни звука, ни 3d.

В короткометражке «Все меньше и меньше» речь идеи о количестве часов работы живых людей. Мулле занимают роботы, которые выдают зарплату, отвечают на телефонные звонки, замеряют скорость на дороге, пробивают еду в супермаркете, регистрирую билеты в аэропорту, пекут багет.

Фильмы идут одним сеансом с соревнующейся в Fuori Concorso работой художницы Изабелль Прим, которая как-то очень в духе «Призрака Лонгстафф» собирает немой коллаж по мотивам романа «Мадемуазель Эльза» Артура Шницлера.

Мулле ироничен, Штрауб серьезен, Мулле привлекает экономика и современное искусство, Штрауба — политика и поэзия. Сейчас Жан-Мари Штрауб живет в Тоскане и работает с актерами крошечного Teatro di Buti. После 2006 года, когда умерла Даниэль Юйе, он снял 6 короткометражных фильмов, многие в сотрудничестве с прекрасным швейцарским оператором Ренато Берта. Один из них «Иоахим Гатти» назван именем человека, которому во время санкционированной демонстрации сотрудник французских органов выбил глаз пневматическим пистолетом. «Корнель-Брехт» также довольно точно укладывается в название. Актриса Корнелия Гайзер 27 минут одним планом, застывши в кресле, статуарно декламирует отрывки из «Горация» и «Отона» Корнеля, отрывки из радиопьесы Брехта «Допрос Лукулла» она читает, модулируя разными голосами, вовлекая в сюжет и заставляя задуматься о природе эффекта очуждения. «Европу 2005 — 27 октября» снимали, читая Пазолини, «Корнель — Брехт» соответственно Корнеля и Брехта, в фильме «O somma luce» Штрауб добрался до Данте. Сначала на фоне черного экрана долго звучит почти невыносимая музыка, а потом Жоржио Пассероне, сидя в кресле на фоне тосканского пейзажа, читает отрывки из «Рая». В каталоге вместо описания фильма только одна строчка: «Конец рая на земле».

Искусствоведы ищут шедевры в прошлом или в будущем, Мулле - в настоящем

Райскую тему Fuori Conorso продолжает пастораль «Ревущий ручей» (Hell Roaring Creek) — 20 минут, две монтажные склейки, огромное стадо овец сначала по одной, потом всей толпой, переходит холодный прозрачный чистый горный поток — непередаваемые ощущения.

В конкурсе странных фильмов еще участвует примечательный проект корейского кинофестиваля в городе Джонджу. Каждый год его продюссеры приглашают симпатичных им режиссеров снять что-нибудь короткое на цифру. В этом году в тройку вошли Джеймс Беннинг, Дени Коте и Матиас Пинейро. Беннинг видимо нашел применение неиспользованному футаджу из «Рура», чтобы еще раз наглядно продемонстрировать, как закалялась сталь. Дени Коте вообразил, что он азиатский режиссер и снял отличный фильм «Враждебные линии» про то, как камуфлированные солдаты бродят по зеленому лесу в поисках невидимых врагов, ведут отстраненные беседы о животных, выжидают, прицеливаются, видят сны. У Пинейро дело тоже происходит в лесу. Красивые аргентинские мальчики и девочки репетируют «Как вам это понравится». Сначала кажется, что это почти «Живущий мир» Грина, но потом как-то все скатывается в молодежную мелодраму.

Французский театр Gennevilliers тоже спродюсировал три короткометражки известных режиссеров. Самую интересную Where the Boys Are, в которой страдания арабских девочек-подростков под сладчайшую песню Кони Фрэнсис монтируются с работой молчаливых парней на стройке, снял Бертран Бонелло

Лучший фильм Fuori Conorso — Low cost (Claude Jutra) Лионеля Баэра, о нем придется написать отдельный пост.

У меня всегда были проблемы с чувством юмора режиссера Квентена Дюпье (электронщик Mr. Oizo, его предыдущая картина - «Смени лицо» с Эриком и Рамзи), но в новом фильме «Rubber» оно достигает по истине патафизических высот. На свете есть мало вещей смешнее и абсурднее молчаливой шины-убийцы, катающейся по пустыне Калифорнии и взрывающей головы неугодным птицам, кроликам и людям.

Роберта (так зовут шину) очень легко разозлить, он герой-одиночка, путешествующий по пыльным шоссе. Стройные ноги Роксан Мескида завлекают его резиновую душу в придорожный мотель. Жанровые особенности фильма обязывают туповатых полицейских в темных очках расследовать убийства. Однако за приключениями Роберта в бинокль наблюдают зрители-туристы. Чтобы разрушить мир абсурда, их нужно убить, всех до одного. Зачем, спросите вы. No reason - главный теоретический постулат этого фильма.

Кадр из фильма Rubber

Думаете, вы на гребне волны, если смотрите фильмы Лисандро Алонсо, Мигеля Гомеша, Корнелиу Порумбою, Жаокима Лафосса или Лионеля Баэра? Эти замечательные молодые режиссеры уже перебрались в жюри Международного фестиваля в Локарно. Некоторые из них раздают "леопардов будущего" в программе Pardo di domani, зарекомендовавшей себя как эффективный механизм обнаружения тех, кто еще только собирается снять свой гениальный полный метр.

Скажу честно, у меня бы вряд ли хватило любознательности отсматривать короткие, средние и дипломные работы талантливых и многообещающих, если бы не две приманки. Одна называется "20 лет Pardo di domani" - возможность увидеть, чем прославились те, которые потом со слезами на глазах вспоминали своего первого леопарда. Лоран Канте, например, снял 27-минутный фильм "Пляжные игры" (1995) про 19-летнего Эрика (с приветом любимому режиссеру), который пытается избавиться от родительской опеки, и его трогательного папу, которому так приятно из кустов наблюдать, как сын впервые обнимает девушку.

Вторая приманка - это секция Corti d'autore. Представленный в ней фильм "Сказки" (Tales, 2010) - первая совместная работа филиппинского вундеркинда Рая Мартина и создателя дружественного сайта Independancia Антуана Тириона (многие авторы Cahiers du Cinema рано или поздо начинают делать это). Разговаривать с головками полевых цветов или с водой из-под крана можно и в абсолютной тишине. Неспешные движения грустной и молчаливой девушки, редкие титры, шелест трав и шепот духов складываются в рассказ о том, что бывает после смерти.

Трейлер "Сказок":

На Московском кинофестивале в конкурсе «Перспективы» показали картину Рольфа Петера Каля (Rolf Peter Kahl) «Постельные сцены» (Bedways).

Кадр из фильма «Постельные сцены»

Деградации киноизображения можно добиться различными способами. Ярким тому доказательством является фильм «Постельные сцены». Здесь возникает интересный эффект совмещения изображения. А именно, сам кинообраз сознательно и агрессивно разрушается за счет эффекта, во-первых, стилизованного изображения, снятого при помощи видеокамеры, во-вторых, имитации порнографического фильма. Однако это имитация в «Постельных сценах» каждый раз пытается выбраться за пределы традиционного изображения в том смысле, что каждый раз режиссеру приходится оправдываться за определенную условность, продиктованную визуальным знанием. Нарушая мизансцену, режиссер пользуется крупными планами, которые также действуют как порнографические зарисовки, в стилистике абсолютного, самодостаточного треша. Очевидно понимая подобный эффект, режиссер продолжает действовать в границе уже заданного формата, добиваясь, таким образом, воздействия клипового произведения. Выразительность этого клипа состоит в потере актуальности вообще любого дискретного изображения, которое посредством затемнений может быть рассмотрено в своей последовательности. Здесь снова возникает дополнительный элемент, а именно, эффект «фильма о фильме». Собственно об этом «Молния над водой» В.Вендерса, «Предостережение святой блудницы» Р.В.Фассбиндера и даже «Безумный Пьеро» и «Презрение» Ж.-Л.Годара, цитату из которого режиссер «Постельных сцен» использует в своем произведении. В кульминационном эпизоде, в котором затрагивается тема о сущности кино и возможности кинематографа в условиях радикальной чувственности, он копирует сцену разговора героини фильма Годара и Фрица Ланга. В фильме «Постельные сцены» слишком много компиляций – кино о кино, кино о порнографии, даже кино об отношениях. Однако это кино, сделанное вне кинематографического языка, точнее с нарушением законов кинематографического языка. Например, сцена перекрестного разговора между героем и героиней – высвеченные лица, выхваченные разговоры, не обязанные нести на себе хоть какую-либо конкретность. Заявленная в фильме тема невозможности совмещения кинематографического и личного, нарушенная неоднократно методом абсолютной потери во времени и пространстве условного, построена именно на вербальной недосказанности, точнее ее постоянного вытеснения сексуальными сценами. Об этом же говорит Содерберг в работе «Секс, ложь и видео», в которой оптика видеокамеры, позволяет раскрепощение героя, но неизбежно скрывает его настоящую природу. В «Постельных сценах» эпизоды будто связаны между собой случайно, без какой-либо временной или драматургической соотнесенности. Даже чувственность, которая скрыта у Фассбиндера в «Предостережениях…» в абсолютно холодной, внутренне страстной героине Ханны Шигулы, здесь, возможно, сосредоточеная в ином парадоксальном образе, сыгранном Арно Фришем, известном в большей степени через фильмы Михаэля Ханеке, настраивают на иную визуальное впечатление. У Рольфа Петера Каля скрытое превращается в агрессивное, но совершенно утрачивает собственное чувственное качество. Финальная сцена мастурбации, нарочно снятая как порнографическая, с патологической детализацией, оказывается освобожденной от любого художественного контекста, и существует в пространстве отсутствия тайны кино, переводя его прием.

Мы опубликовали полную программу фестиваля франкофонии, который начнется уже на следующей неделе. В этом году очень хорошая программа, наряду с традиционным неликвидом, который регулярно скидывают посольства, представлены несколько любимых картин редакции нашего сайта.

Во-первых, это Арно Деплешен со своей "Рождественской сказкой". У нас только вчера проскакивал список 100 лучших фильмов нулевых от журнала Les Inrocks, в нём Деплешен был представлен тремя позициями, что неудивительно. Во французском кино давно искали фигуру какого-то большого и при этом зрительского режиссера, условно говоря, Трюффо - и, похоже, нашли именно в его лице. Деплешена не любят в независимых режиссерских кругах во Франции, но из признанных режиссеров он несомненно лучший. О "Рождественской сказке" у нас был замечательный материал за авторством Инны Кушнаревой, она всё очень хорошо рассказала об этом фильме. И в качестве бонуса: интервью, которое Деплешен взял у Уэса Андерсона (их часто ставят рядом, и в этом, вообще говоря, есть некий резон). Уж не знаю, кем надо быть, чтобы не придти и не посмотреть это на большом экране.

Кадр из фильма "Рождественская история"

Во-вторых, из редкостей аж двумя фильмами будет представлен совсем неизвестный у нас (но хороший) швейцарский режиссер Лионель Байер. Его "Другой мужчина" - история молодого кинокритика, который начинает с того, что переписывает рецензии на Ван Сента из авторитетных журналов (вроде Кайе, надо думать), а потом и сам добивается успеха. Понятно, что сюжет весьма специфический, но целевой аудитории его точно пропускать не следует. А "Сын пастора. Мое личное восприятие вещей" - это документальный фильм о суровом отце режиссера. Я его не видел, поэтому сказать ничего не могу, но думаю, что тоже должно быть очень интересно.

Кадр из фильма "Другой мужчина"

В качестве главного развлечения запланированы "Красивые мальчики" Риада Сатуфа. Это французский аналог картины "Суперперцы" моего любимого режиссера Грегга Моттолы. Во Франции он получил признание и в интеллектуальной тусовке, именно этим фильмом открывалась главная экспериментальная программа Каннского фестиваля "Двухнедельник режиссеров". Ну и "Сезар" за лучший дебют, наверное, тоже стоит упомянуть. Перевод названия как-то совсем уж сгладили. Мне довелось быть свидетелем спора, в ходе которого большой поклонник фильма кинокритик Вадим Рутковский (не владеющий языком) убеждал французского режиссера Пьера Леона, что Les beaux gosses переводится как "Красивые яйца". И Вадиму, кажется, удалось доказать свою правоту. Впрочем, название вообще допускает разночтения - в Киеве фильм показывали под заголовком "Французские целовальники".

Кадр из фильма "Красивые мальчики"

Ещё будет камерная и чрезвычайно обаятельная картина "В жизни" Филиппа Фокона. Её уже привозили в Москву на Дни Cahiers du cinema. Она длится 70 минут, очень скромно снята, но при этом хороша; поэтому и на неё тоже стоит заглянуть.

В качестве последнего бонуса - "Сентиментальные судьбы" Оливье Ассаяса, но о нём мы ближе к показу подготовим еще отдельный материал.

Между тем, долгожданный полнометражный фильм Годара «Социализм» (в котором играют Патти Смит и Ален Бадью, помимо прочего) в полном соответствии со своим названием целиком выложен на youtube. Авторы придумали хитрейший способ сделать оригинальный трейлер: они просто пустили его на очень ускоренной перемотке, вся картина уместилась в четыре с небольшим минуты.

«Социализм» ожидается в конкурсной программе Каннского фестиваля, но как говорит в своем интервью Лукреция Мартель: «Канн – не самое подходящее место для просмотра», потому приглашаю всех посмотреть ускоренный вариант в кинозале KINOTE. Особенно впечатляет список использованной литературы, приведенный в начале. А блогеры, к слову, активно обсуждает возможность взлома фильма в монтажных программах и замедления его до человеческих скоростей.