Kinote.info

Конец социализма

Tue, 01 Jun 2010 13:01:00 +0200

Шестьдесят третий Каннский фестиваль поставил публику в тупик. Причем не раз. Показательным случаем стала премьера в секции «Особый взгляд» нового опуса Жан-Люка Годара «Фильм социализм». Набился полный зал, но до конца вытерпели не все. Картина, названная режиссером «симфонией в трех частях», оказалась головокружительной нарезкой образов, пейзажей, портретов и натюрмортов, составленных из сотен цитат – литературных, философских и кинематографических.

Кадр из фильма «Фильм социализм»

В первой части круизный лайнер пересекает Средиземное море, а зритель пытается разобраться в намерениях пассажиров. Среди них – певица Патти Смит с гитарой на плече, бывший нацист, непослушные подростки, симпатичные пенсионеры и коллекционеры, а также русская девушка, благодаря которой за кадром звучат монологи из чеховских пьес, а в кадре обсуждаются достоинства романов Александры Марининой о майоре Каменской. Ясное дело, перед нами – то ли ковчег, то ли «Титаник».

Во второй части фильма вояж продолжается на захолустной французской бензоколонке, где двое детей общаются с дружелюбной ламой, издеваются над картинами Ренуара и выступают за всеобщее избирательное право. В третьей Годар совершает последнее путешествие, от Неаполя до Одессы, – задавая публике вопрос «Quo vadis Europa?». Издевательский финальный титр – «No comment». Воистину. В подтверждение этого тезиса Годар в последнюю секунду отказался приезжать в Канны, прислав директору фестиваля хамскую записку, сопровожденную фотографией японского режиссера Ясудзиро Одзу. Понимайте как знаете. Или не понимайте вовсе, поскольку автор отказался сопровождать свою картину нормальными английскими субтитрами: титровал «Социализм» он сам, переводя в среднем каждое десятое слово французского текста.

Это только кажется, что работа критика – анализировать и интерпретировать. Каннский зритель был растерян как ребенок; одни провозгласили Годара сумасшедшим, другие рассыпались в комплиментах, но уходили от прямых ответов на вопрос: что же это значило? Точно так же публика отреагировала на весь фестиваль в целом, логично завершившийся присуждением «Золотой пальмовой ветви» картине тайца Апичатпонга Веерасетакула «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» – самому неописуемому лауреату за всю историю смотра. Обычно отборочная комиссия компонует программу так, чтобы обнаружились сквозные лейтмотивы, отчетливые рифмы и параллели, а наблюдатели развлекаются тем, что расшифровывают предложенный кроссворд. Были созвучия в Каннах и в этот раз, но результат оказался больше похож на буриме или белый стих, чем на нормальную поэму. Что тому причиной – недостаточная квалификация нынешнего директора фестиваля Тьерри Фремо или экономический кризис, можно только гадать. Многие и гадать не стали, сразу объявив программу беспрецедентно слабой: естественная реакция на стресс. А ведь Канны, как всегда, поставили точный и умный диагноз современному кинематографу.

Фильм Годара мог бы называться иначе – хоть «Капитализм», хоть «Большевизм». Ведь суть его – в глобальном кризисе любых «-измов», которые больше не способны ничего дать искусству кино: недаром в картине интеллектуально перегруженный текст вырождается в шумовой фон, а идеологическая нагрузка зрелища пасует перед его эстетическими достоинствами. Такое кино – уже почти абстрактная живопись, которую зритель обогатит любыми смыслами, по своему усмотрению. Но вопросы о будущем континента и мира, которые Годар задает при помощи несуразно крупных титров во весь экран, остаются без ответа.

Кадр из фильма «Хотел бы я знать»

Подачу принимает другой крупный художник, также участник Канн-2010, герой не вчерашнего, а завтрашнего дня – китаец Цзя Чжанке. На годаровское «Куда ж нам плыть?» Цзя отвечает фильмом «Хотел бы я знать», действие которого разворачивается в Шанхае: нет сомнений, Китай – глобальный порт назначения современной цивилизации. Картина сделана по аналогичному принципу ассоциативного монтажа, в котором утрачено представление о границах между документальным и игровым кино. Восемнадцать свидетелей роста и развития Шанхая вспоминают о прошлом и предсказывают будущее, собственные наблюдения Цзя незаметно перетекают в цитаты из чужих картин, и призраком ушедшего бродит по экрану молчаливая девушка в белом – личный агент режиссера. Важнейшим мессиджем демонстративно скромного, но выдающегося фильма Цзя становится утверждение теории «малых дел» (а иногда и бездействия) на фоне бесчеловечной Истории, ворочающей судьбами безропотных миллионов. Глоток чая и ложка риса в этом микромире важнее, чем планетарные сдвиги Большой Политики.

Конец «большого стиля»?

63-й Каннский фестиваль не был аполитичным – он был антиполитическим. Впервые самыми нелепыми и неуместными фильмами программы стали картины на «актуальные» темы. Единственный американский конкурсант – коммерческий режиссер Даг Лайман («Идентификация Борна», «Мистер и миссис Смит») – представил политический боевик «Честная игра» с Шоном Пенном и Наоми Уоттс, где вновь изобличал коварного Джорджа Буша и оправдывал Саддама Хусейна. Сегодня, когда на эту тему снимают сериалы и мультфильмы, подобная попытка «бескомпромиссного высказывания» оказалась чистейшим трюизмом, причем архаичным. Сел в лужу и классик социального реализма британец Кен Лоуч, попытавшийся превратить очередной политический манифест под названием «Ирландский маршрут» (об англичанах, служивших в Ираке и терзавших там местное население) в увлекательный триллер, но скатившийся в жанровые штампы. Неожиданно прозорливо на общем фоне выступил датчанин Кристофер Боэ («Двухнедельник режиссеров»). В картине «Все будет хорошо» он долго разоблачал политиканов, покрывающих зверства датских военнослужащих в том же Ираке, но в финале оказалось, что теория заговора – плод личного безумия главного героя, по профессии перспективного киносценариста. Похоже, после победы «Повелителя бури» Кэтрин Бигелоу на «Оскарах» пора ставить точку в иракской теме.

Зато еще один великий британец-реалист – лауреат не только «Золотой пальмовой ветви», но и «Золотого льва» и «Оскара» (поэтому, очевидно, его решили не награждать теперь) – Майк Ли показал образцовую картину на житейские темы, в которой не осталось места для политических или социальных аллюзий. «Еще один год» – одна из самых глубоких, забавных и нежных лент автора «Секретов и лжи», «Веры Дрейк» и «Обнаженных». По своей обычной методе он собирал актеров за полгода до съемок и бесконечно импровизировал, выдумывая на ходу персонажи, их судьбы, их реплики, чтобы зазор между документальным и фиктивным оказался минимальным. Результат – пронзительнейшее кино о старении и неуловимом счастье, разыгранное верными и давними соратниками Ли. Некоторые из них начинали работать с режиссером еще четверть века назад, в фильме «Высокие надежды» – истории о такой же, как и здесь (только более молодой) супружеской паре: им повезло найти друг друга, но передать привилегию внутренней гармонии даже самым близким людям они не в состоянии. Те супруги ходили тосковать по утраченной солидарности на могилу Карла Маркса. Герои «Еще одного года» избавлены и от этих иллюзий – им остается тихо дожидаться смерти, возделывая свой сад (точнее, огород, где они копаются все свободное время).

Кадр из фильма «Еще один год»

Не столько «маленькие», поскольку их социальный статус и психологический портрет могут быть любыми, сколько «обычные» люди стали главными героями Канн-2010. Страдающая от Альцгеймера пенсионерка, воспитывающая внука, узнает, что тот принял участие в групповом изнасиловании одноклассницы, которая впоследствии покончила с собой. Старушка реагирует неожиданным образом – ей удается совершить то, о чем она давно мечтала: написать стихотворение для поэтического клуба, в котором она состоит («Поэзия» корейца Ли Чандона, приз за лучший сценарий). А в «Заверенной копии» иранца Аббаса Киаростами (приз Жюльетт Бинош за лучшую женскую роль) происходит обратный процесс – искусствоведческий дискурс отступает перед общечеловеческим конфликтом мужчины и женщины. Так или иначе, точкой отсчета остаются самые элементарные проблемы и взаимоотношения, не испорченные ни культурным, ни политическим, ни социальным контекстом.

Фестиваль этого года заставил «большой стиль» отступить перед повседневностью, лишенной пафоса и выспренности. Даже очень качественный фильм Ридли Скотта «Робин Гуд» на открытии Канн был встречен прохладно. Оливер Стоун в «Уолл-стрит-2», учуяв новейшую конъюнктуру, отказался от привычных обличений капитализма и сконцентрировался на бытовой истории взаимоотношений стареющей акулы бизнеса (Майкл Дуглас) с дочерью (Кэрри Маллиган) и ее женихом (Шайя Лабаф).

Житейский тренд

Никакого энтузиазма не вызвали в этом контексте и «Утомленные солнцем-2» Никиты Михалкова – постановочная гигантомания и мифологические фигуры всех центральных персонажей, от Сталина до комдива Котова, вызвали довольно резкое отторжение мировой критики и не прельстили жюри.

Точно так же без наград был оставлен фильм, нашумевший еще больше, – масштабная сага французского алжирца Рашида Бушареба «Вне закона». На входе в зал публику обыскивали стократ тщательнее, чем обычно. Неудивительно: кино о том, как французы угнетали алжирцев (помогших им выиграть Вторую мировую, о чем Бушареб снял свой предыдущий фильм «Туземцы») в 1950–1960‑х. Картонные персонажи, хлещущий через край пафос, масштабные павильонные съемки – тот же Михалков, только с алжирским акцентом. По счастью, жюри хватило вкуса и ума, чтобы проигнорировать этот фильм и наградить вместо него другой, противоположный по задачам – и художественным, и идейным. «О богах и людях» Ксавье Бовуа (Гран-при, «второе место») – опять рассказ о французах и алжирцах, но поданный в иной стилистике: скупой, реалистичной, бытовой. То есть отвечающей «житейскому» тренду Канн-2010. Герои – семеро монахов-цистерцианцев, которых в середине 1990−х взяли в заложники и казнили алжирские террористы. Прекрасные французские артисты, среди которых выделяются Ламбер Уилсон (аббат) и Майкл Лонсдейл (врач), разыгрывают драматическую историю, ни разу не выходя за рамки обыденности. Именно размеренный монастырский быт парадоксальным образом и позволяет этим чудакам в рясах оставаться людьми даже в самых бесчеловечных условиях – не щеголяя религиозной риторикой и не бравируя готовностью умереть.

Кадр из фильма «Вне закона»

Жуки на пасеке

Элементарный гуманизм – вот то, чего категорически не хватало, и то, что так прельстило каннских зрителей в картинах Бовуа и Ли. По той же причине не в фаворе оказались два талантливых конкурсных фильма, получивших сравнительно низкие оценки и оставшихся без наград: криминальный боевик японца Такеши Китано «Беспредел» и жесткая драма Сергея Лозницы «Счастье мое» (национальность этого режиссера указать сложнее: он родился в Белоруссии, учился в Киеве и Москве, работал в Питере, а живет сейчас в Германии; его фильм профинансировали немцы, украинцы и голландцы). Китано, вернувшийся к своим любимым якудзам, начисто лишил их романтического ореола – когда-то им самим введенного в обиход. Его фильм – беспощадная и уморительная мясорубка, напоминающая балабановские «Жмурки», но сделанная значительно более виртуозно. Каждое убийство – убийственно смешной гэг, сам мэтр играет второстепенного бандита среднего звена и складывает голову так же бесславно, как остальные. Игровой дебют документалиста Лозницы тоже не лишен своеобразного юмора: тон задает открывающая сцена, в которой человека закатывают в бетон. Страшноватое road-movie о заблудившемся дальнобойщике – путешествие в «сердце тьмы», каковым в бескомпромиссной трактовке режиссера предстает современная Россия. Сочетание артистов с исполнителями-непрофессионалами, потрясающее владение материалом и умение подменять документальные реалии хлесткими метафорами ставят «Счастье мое» на одну ступень с нашумевшим «Грузом 200». Однако жюри Тима Бертона подобная жуть – комиксовая у Китано, натуралистичная у Лозницы – не заинтересовала.

В этих страшных лабиринтах единственный проблеск надежды мелькнул благодаря режиссеру, который и оказался победителем в конкурсе: 39-летнему тайцу Апичатпонгу Веерасетакулу. Киноведы и синефилы признали его самым актуальным автором 2000-х годов, его «Благословенно ваш» и «Тропическая лихорадка» награждались в Каннах, его стиль считается абсолютно оригинальным, – но Бертон, как выяснилось, об этом понятия не имел и впервые ознакомился с творчеством Веерасетакула в предпоследний день фестиваля. Ознакомился и был поражен до глубины души, результатом чего стало вручение улыбчивому тайцу «Золотой пальмовой ветви» (первая подобная награда в истории Таиланда). «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» – поразительно оптимистичное кино о реинкарнации. Умирающий в деревне от почечной недостаточности герой сетует, что испортил свою карму, убив в молодости слишком много коммунистов… и, добавляет он, слишком много жуков на пасеке. Вот и вся политика. Утешить его приходят призрак покойной жены и сын, ушедший много лет назад в джунгли, где он превратился в обезьяну-призрака с ярко-красными глазами. Все вместе они смотрят старые фотографии и вспоминают о прошлом – необозримом и неисчерпаемом для человека, помнящего свои предыдущие воплощения и ожидающего новых.

Именно таким предстало новое кино в Каннах-2010 – прекрасным и парадоксальным сном, в котором невозможны ни смерть, ни страдания, ни борьба за права человека, ни социализм, ни Уолл-стрит, а только перевоплощения, позволяющие человеку остаться человеком и не превратиться в обезьяну.

Сергей Лозница представил «Счастье мое» в Каннах

Fri, 28 May 2010 11:12:00 +0200

Показанная в разгар фестиваля дебютная игровая лента документалиста Сергея Лозницы «Счастье мое», притча о мытарствах застрявшего в российкой глуши дальнобойщика Георгия, была принята в Канне как открытие. Обилие прессы и споры, вспыхнувшие в кулуарах, свидетельствуют, что «Счастье мое» сломало стереотип о постсоветском кино, сложившийся на мировой фестивальной арене.

Постер фильма «Счастье мое»

«История, которая рассказана в фильме, может быть легко интерпретирована как образ, как метафора и российской реальности, и реальности многих восточноевропейских стран, переживающих трудный период перехода от социализма к сегодняшней модели общества. Все вместе это создает ощущение, что там тоже существует очень интересная и мощная энергия для какого-то художественного творчества», - отметил в интервью «Радио Свобода» кинокритик Андрей Плахов.

По мнению обозревателя французской газеты Le Monde Жака Мандельбома, «следуя брессоновскому стилю, утверждая родство кинематографа с фотографией и живописью и проведя оригинальную работу над звуком, Сергей Лозница создал фильм, посвященный проблеме сообщества и труда в контексте масштабных современных социально-экономических изменений. Но режиссер также внес новый элемент: юмор, юмор великой русской традиции — смех с кровавыми слезами».

В статье, озаглавленной «Гимн «Счастью моему»», журналист газеты Liberation Жерар Лефор говорит о «шоковом» воздействии фильма, который переключил внимание главного конкурса фестивлая от «сиюминутного» к экзистенциальному и представил, следуя традиции Достоевского, героя, «святого и дурачка одновременно, живущего в обществе, поврежденном и изуродованном в самой своей сути».

Британская Guardian назвала фильм Лозницы «жестокой притчей о современной России, фильмом, красивым, как синяк», от которого «не мог оторвать глаз» блоггер газеты Ксан Брукс.

Говоря о кинематографических аллюзиях, Жак Мандельбом из Le Monde, замечает, что «Счастье мое» - «смесь фарса и социальной хроники, политической аллегории и народной традиции» отсылает к фильму «Счастье», снятому в 1934 году Александром Медведкиным. «В этом шедевре советского кино, действие которого происходит в царской России, несчастный мужик, неудовлетворенный жизнью, решается отправиться на поиски персонального счастья. «Счастье мое», постсоветский фильм, отображает формулу, которая продолжает оставаться невоплотимой», - констатирует обозреватель Le Monde.

Кадр из фильма «Счастье мое»

Российский критик Антон Долин называет картину «чистой метафорой» и находит контекстуальные параллели в «Мертвых душах» Гоголя, «Господах Головлевых» Салтыкова-Щедрина и «Котловане» Платонова. «Тут нет социального или, боже упаси, политического комментария. Речь о константах. Например, о стародавнем законе «не верь, не бойся, не проси». Другой дальнобойщик добавляет к лагерной триаде новую, еще более важную по нашим дням заповедь: не лезь. А полез, так получай», - пишет Антон Долин на сайте Газета.ru.

Что касается прокатной судьбы «Счастья моего», по мнению журнала Variety, «фильм представляет мощный и провокационный фестивальный материал с ограниченным коммерческим потенциалом». Между тем, компания Fortissimo, которой принадлежат права на всемирные продажи украинско-немецко-голландской картины, сообщает, что заключены сделки на прокат «Счастья моего» в ряде ключевых территорий. Фильм выйдет в прокат во Франции, Германии, Португалии, Греции, Израиле, в странах Скандинавии и Бенилюкса. Продюсеры фильма ведут переговоры с прокатчиками в России и на Украине.

Премьеру «Счастья моего» на Каннском фестивале представили режиссер Сергей Лозница и актеры Виктор Немец, Ольга Шувалова и Влад Иванов. «Приняли фильм великолепно. Восхищает то, с каким вниманием здесь в Канне относятся к создателям кино, и как поклоняются кинематографу. Такая атмосфера незабываема и благодатна», - сказал Сергей Лозница после премьеры.

Российская премьера художественного фильма «Счастье мое» состоится 10 июня 2010 года на открытом кинофестивале «Кинотавр» в Сочи.

Все хотят дядюшку Бунми

Fri, 28 May 2010 07:07:00 +0200

Победитель Каннского кинофестиваля 2010 года, фильм тайского режиссера Апичатпонга Веерасетакула «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» не только получил «Золотую пальмовую ветвь». Выбор каннского жюри под началом Тима Бертона открыл этой картине дорогу на экраны большинства западных стран и сделал ее самым желанным лотом кинорынка, сопровождающего фестиваль.

Кадр из фильма «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни»

Уже точно известно, что сопродюсер фильма – немецкая компания Match Factory – заключила несколько довольно значимых сделок. «Дядюшку Бунми» увидят во Франции, Великобритании, Испании и Италии. Тайский фильм достанется странам Бенилюкса, Скандинавии, Португалии, Австрии, Чехии, Словакии и Швейцарии. Но не Европой единой: картину покажут в Канаде, Израиле, Бразилии и Аргентине. Возможно, она появится и в США.

Что касается России, то именно с нее и началась эта приятная для тайского кино тенденция.

Как сообщил «Парку культуры» президент компании «ЛеопАРТ» Антон Мазуров, он собирался купить «Дядюшку...» независимо от результатов и купил ленту для иностранного проката первым, за шесть дней до вручения призов, 15-го мая. По его словам, прокат ленты Апичатпонга Веерасетакула в России состоится осенью, в начале октября, и представлять свой фильм к нам приедет сам Апичатпонг Веерасетакул.

«Дядюшка Бунми», который снимался тайским режиссером, фактически является плодом международной кооперации. В нем принимала участие не только компания Вирасетакуна, но и производители фильмов из Франции, Германии, Англии и Испании. Для немецкой Match Factory это не первая картина, завоевавшая приз на международном кинофоруме. В 2008 году турецкий режиссер Йешим Устаоглу получил «Золотую раковину» на МКФ в Сан-Себастьяне за «Ящик Пандоры», а его соотечественник Семих Капланоглу со своей картиной «Мед» взял «Золотого медведя» на последнем Берлинале.

Кадр из фильма «Поэзия»

Каннский кинорынок, задержавшись на старте, набирает обороты. Если брать только основной конкурс, то была продана в США южнокорейская картина «Поэзия», европейский мейджер StudioCanal купил права на «Принцессу Монпансье» и «Вне закона». Проданы «Карлос» и «О богах и людях». В общем, почти все картины конкурса хоть куда-нибудь да проданы. Почти все.

К сожалению, подобных сообщений нет ни о фильме Сергея Лозницы «Счастье мое», ни о фильме Никиты Михалкова «Утомленные солнцем-2: Предстояние».

Можно, конечно, говорить, что Россия миру уже малоинтересна. Можно вполне резонно заявить, что оба фильма не прозвучали, и никакие аплодисменты не смогли заинтересовать кинодельцов, которых можно обвинить в чем угодно, кроме того, что они не умеют считать деньги. Про «Дядюшку Бунми» узнали все мало-мальски интересующиеся кино люди, а его режиссер Апичатпонг Веерасетакул заставил-таки киноманов выучить, как правильно произносится его имя.

Подобная история случилась 16 лет назад, когда «Утомленные солнцем» все того же Михалкова достойно проиграли «Криминальному чтиву», получили приз и признание и отправились в зарубежный прокат триумфаторами.

Кадр из фильма «Утомленные солнцем-2»

Конечно, сегодняшний заговор молчания можно объяснить сотней разных причин – от нежелания раскрывать тайны будущих сделок до полного отсутствия каких-либо предложений. Представители российского кинобизнеса уверены в удачной судьбе фильма Михалкова на Западе. К примеру, исполнительный директор Фонда поддержки отечественной кинематографии Сергей Толстиков считает, что фильм Никиты Михалкова имеет хорошие прокатные перспективы в Европе. «Я говорил с главой компании, которая будет этот фильм катать (за рубежом), и он смотрит на прокатные возможности этого фильма в Европе с оптимизмом», – сказал Толстиков на пресс-конференции в РИА «Новости» в среду.

Правда, хотелось бы не только слов, но и, допустим, новости о том, что «Предстояние» продано туда-то и туда-то.

Тем более что пока каннские картины распродаются, некоторые СМИ продолжают подводить итоги Каннского кинофестиваля, которые несколько портят впечатление от оптимизма Толстикова. Так, популярное издание indieWIRE, известный вестник авторского кино, составило список из 12 фестивальных картин, которые «обязательно нужно посмотреть». Из конкурса в нем присутствует половина: «Еще один год» Майкла Ли, «Красата» Алехандро Иннариту, «Заверенная копия» Аббаса Киаростами, «Турне» Матье Амальрика, «О богах и людях» Ксавье Бовуа и, разумеется, «Дядюшка Бунми».

Из фильмов, которые были представлены в других секциях, издание отметило «Карлоса» Оливье Ассаяса и «Фильм социализм» Жан-Люка Годара. «Предстояние» в этом списке отсутствует.

Решения каннского жюри вполне обоснованны

Wed, 26 May 2010 09:11:00 +0200

Решения жюри 63-го Каннского фестиваля были вполне справедливыми и обоснованными, убежден известный киновед Кирилл Разлогов, вернувшийся в понедельник вечером из Франции.

Кирилл Разлогов

«Золотую пальмовую ветвь» получила картина «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» (Uncle Boonmee Who Can Recall His Past Lives) тайского режиссера Апичатпонга Вирасетакуна (Apichatpong Weerasethakul).

«Решения жюри Каннского фестиваля были, на мой взгляд, нормальными. Они отразили тенденции, существующие в современном кино. Они дали главный приз самому модному режиссеру. Для киноведов-эстетов это вполне логично и обоснованно», - сказал Разлогов в интервью РИА Новости, добавив, что в узких кругах Вирасетакуна принято считать главным режиссером XXI века.

По мнению собеседника агентства, справедливым было и решение жюри присудить гран-при религиозной драме французского режиссера Ксавье Бовуа «О людях и богах» (Des Hommes et des Dieux), которая, по мнению киноведа, «сделана очень хорошо, классно».

«Я очень порадовался, что французское кино получило этот приз, и призы за лучшую режиссуру и исполнение лучшей женской роли тоже достались французским фильмам», – признался он.

За режиссуру наградили Матье Амальрика с его «Турне» (Tournee), которое Разлогов счел «очень своеобразным», а лучшей актрисой провозгласили Жюльет Бинош, сыгравшую в «Заверенной копии» (Copie conforme) у иранского мэтра Аббаса Киаростами.

При этом Разлогов отметил, что никто во Франции почему-то не писал «что за позор!», «какая катастрофа, французы сами себе приз дали!», напомнив, что в прошлом году критики осуждали решение жюри Московского кинофестиваля присудить гран-приз картине Николая Досталя «Петя по дороге в царствие небесное».

«Что касается актерских премий, то все ждали, что приз за лучшее исполнение женской роли получит корейская актриса из картины «Поэзия» (Poetry). И, видимо, этот вопрос обсуждался, потому что «Поэзии» дали приз за лучший сценарий - эта картина явно произвела впечатление», - добавил собеседник агентства.

Отвергнуты, по его словам, были «высокобюджетные картины, снятые в классическом духе» - такие, как «Принцесса де Монпансье» Бернара Тавернье и «Утомленные солнцем -2: Предстояние» Никиты Михалкова. «Против этой картины сыграло и то обстоятельство, что это только половина фильма, и в конце был титр: «Продолжение следует», – считает Разлогов.

Обошло жюри и чисто политические фильмы, которых на фестивале была целая волна: это, в первую очередь, две крупных картины, связанные с войной в Ираке - «Ирландский маршрут» (Route Irish) Кена Лоуча и «Честная игра» (Fair Play) Дуга Лаймана с Наоми Уоттс и Шоном Пенном. «Такие картины, настроенные против администрации Буша, тоже ничего не получили», - отметил Разлогов.

«С политикой была связана и картина из Чада, но на самом деле это не про политику, а про личные взаимоотношения отца и сына, точно также как и картина Михалкова не вполне про войну, а скорее про взаимоотношения отца и дочери», - продолжил киновед. Фильм режиссера из республики Чад Махамату-Салеха Харуна «Человек, который кричит» (Un homme qui crie) – первая африканская картина за долгие годы существования Каннского фестиваля – заслужил приз жюри.

Что касается дебютного игрового фильма «Счастье мое» известного российского документалиста Сергея Лозницы, представляющего на фестивале Украину, то, по мнению киноведа, шансов на награды основного конкурса у него не было.

«У Лозницы по большому счету и шансов не было ничего получить. Это интересная картина с несовершенным, на мой взгляд, сценарным решением, но с блестящими кусками – он великий документалист. Но в принципе сейчас чернуха уже не актуальна», – сказал Разлогов, отметив, что картина Лозницы могла бы претендовать на премию «Золотая камера» за лучший дебют, однако в итоге эта награда досталась мексиканской картине «совершенно другого плана и другого характера» – фильму Майкла Роу «Високосный год» (Ano Bisiesto).

С некоторым сожалением Разлогов заметил, что картина, которая получила самое большое признание у критики и была фаворитом журналистов – «Еще один год» (Another Year) Майка Ли – не получила ничего. «Видимо, она показалась традиционной по своему художественному языку», – предположил киновед.

Не призом единым и ни единым призом

Tue, 25 May 2010 13:04:00 +0200

Финал Каннского фестиваля стал шоком для группы поддержки фильма «Утомленные солнцем-2» («УС-2»). Неожиданным он оказался и для его оппонентов.

Председатель жюри Тим Бертон и лауреаты 63-го Каннского кинофестиваля

До самой последней минуты на фестивале сохранялся саспенс. Строились самые невероятные предположения и даже теории заговора на эту тему: от Тима Бертона, катающегося на яхте с Никитой Михалковым, до блицвизита Владимира Путина на Лазурный берег, дабы поддержать друга на премьере. Наиболее ретивые выдвигали чуть ли не ультиматум: только «Золотая пальма» отвечала бы статусу «великого фильма о великой войне», любой другой приз был бы для Михалкова унижением.

Все оказалось в этом смысле лучше: никакого «другого приза» картине не досталось. Но не обломилось и главного. Хотя официальная вечерняя премьера «УС-2» в каннском дворце прошла успешно, а Никита Михалков даже прослезился от оваций и теплого приема, этого оказалось слишком мало для победы. Жюри, как и каннское общественное мнение в целом, отнеслось к картине негативно, обнаружив в ней слишком замороченную и плохо скроенную сюжетную структуру, отсутствие живых характеров, которое невозможно компенсировать дорогостоящей производственной машинерией.

Посмотрим на список каннских победителей. Он, как всегда, спорен, но из него неопровержимо следует, что Тим Бертон со своей командой на яхте ни с кем из конкурсантов не катался. «Золотой пальмовой ветвью» награжден фильм, которым 63-й Каннский фестиваль реально войдет в историю. «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» — образец современного по стилю кино, глубоко укорененного в религиозных и фольклорных традициях. Апичатпонг Вирасетакун — теперь патентованный лидер кинематографа нулевых, пришедший на смену Кустурице и Тарантино. А его родина Таиланд — новая горячая территория на кинокарте мира.

Вторая такая территория — Корея: две картины в каннском конкурсе и приз за лучший сценарий для «Поэзии» режиссера Ли Чан Дона. На самом деле эта картина должна была получить и актерскую награду для великолепно сыгравшей Юн Юнг Хи, но лучшей актрисой фестиваля жюри признало более гламурную Жюльетт Бинош за роль в фильме Аббаса Киаростами «Заверенная копия». У французской звезды бурный творческий роман со знаменитым иранским режиссером: достаточно было видеть, как он смотрел на нее из зала, когда та получала приз. К тому же Жюльетт Бинош прочла важное воззвание в защиту томящегося в иранской тюрьме Джафара Панахи, к тому же ее портрет украшает официальный постер фестиваля: слишком много «к тому же», чтобы посчитать правильным это решение жюри. К тому же французам досталось практически столько же призов, как в прошлом году русским на Московском фестивале: Гран-при — фильму «О богах и людях» Ксавье Бовуа, приз за режиссуру — Матье Амальрику за «Турне». Последнее решение (неожиданно подкрепленное также призом ФИПРЕССИ) опять-таки крайне спорно: чудесный актер Амальрик, снявший милую, но ни в чем не выдающуюся картину, приза за режиссуру пока не заслуживает. Спорно и разделение награды за мужскую роль между явным фаворитом Хавьером Бардемом, сыгравшим в фильме «Красата», и куда более бледным итальянским артистом Элио Джермано (картина «Наша жизнь»).

Обладатель «Золотой пальмовой ветви» Апичатпонг Вирасетакун

Да, в жюри заседают не боги, а люди, и они могут ошибаться, будучи подвержены разного рода импульсам и влияниям. Тиму Бертону было непросто: за десять дней этому кудеснику, живущему в своей башне из слоновой кости, пришлось повидать такое кино, о существовании которого он даже не подозревал. Пришлось узнать о гуманитарной трагедии в Чаде (фильм «Плачущий человек», награжденный Призом жюри) и об истории алжирского терроризма (фильм «Вне закона»). Однако больших ошибок жюри в своих решениях все же не совершило: оно не дало втянуть себя в политические игры и борьбу различных лобби, сохранив главный принцип Каннского фестиваля — независимость.

В частности, жюри проигнорировало «российский сюжет» фестиваля, который усилиями нашей прессы назойливо преподносился как самый что ни есть главный. Вовсю старались как сторонники «Утомленных солнцем-2», так и противники, иногда приходя в полное умопомрачение, зомбируя самих себя и окружающих. Антиподом патриотических «УС-2» было объявлено «Счастье мое» Сергея Лозницы, дающее «негативный образ России». Тиму Бертону со товарищи вменено было в обязанность сделать выбор между одним и другим фильмом: с кем вы, мастера культуры? А жюри взяло — и просто этой выдуманной дилеммы не заметило.

Нигде, как в России, в киносреде не осталось такого провинциального комплекса несамодостаточности. Отсюда привычка путать искусство со спортом и столь же рьяно самоутверждаться через фестивальные призы и интриги. Причем отнюдь не ради престижа страны, как это на словах декларируется. Присужденная ненавистной «мировой закулисой» каннская «Золотая ветка», «Оскар» или какой-нибудь зверь («Лев», «Медведь») рассматриваются как инструмент внутренней политики, способ укрепиться на вершине «властной вертикали».

Урок Каннского фестиваля для наших соотечественников состоит в том, что Россия — вовсе не главная страна на кинокарте мира, а Никита Михалков не главный из российских режиссеров, а один из многих. Это, кстати, к вопросу о «лидерах кинопроизводства», которых у нас теперь стали назначать сверху, как губернаторов.

Еще один поучительный вывод можно сделать из того факта, что каннское жюри проигнорировало прекрасный британский фильм Майка Ли «Еще один год». Он лидировал и по рейтингу прессы, и в кулуарных разговорах, публика устроила ему стоячую овацию — а вот жюри по какой-то причине от него отвернулось. Обидно? Да, разумеется. Но никто в Англии не устраивает вселенской трагедии, не говорит о мировом заговоре. Потому что место Майка Ли в мировом кинематографе не зависит ни от каких фестивальных вердиктов, оно прочно, непоколебимо и не нуждается в лишних подтверждениях. Никита Михалков тоже занимает свою позицию в истории кино, даже если последние фильмы уступают работам его классического периода, а общественный имидж режиссера бросает дополнительную тень и на его художественную деятельность. Ну а те, кто настраивает его на то, чтобы вечно доказывать свою исключительность, оказывают ему как художнику крайне сомнительную услугу.

Каннские тренды

Tue, 25 May 2010 09:56:00 +0200

Завершился Каннский кинофестиваль. Главный приз «Золотую пальмовую ветвь» получил фильм «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» режиссера из Таиланда Апичатпонга Вирасетакуна. Итоги фестиваля в интервью «Радио Свобода» подводит кинокритик Андрей Плахов.

Апичатпонг Вирасетакун

Каннский фестиваль – это обычно показатель трендов в современном кино. Глядя на список лауреатов Каннского фестиваля этого года, каковы нынешние тренды?

Первое ощущение, наверное, такое: продолжает активно развиваться азиатское и дальневосточное кино. Именно кинематограф Восточной Азии, Юго-Восточной Азии (Корея и Таиланд) и вышел на первый план в фестивальном раскладе, потому что режиссеры из этих стран привезли самые интересные фильмы. Прежде всего, конечно, картина Апичатпонга Вирасетакуна под названием «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни». Это также фильм «Поэзия» Чан Дон Ли, довольно известного корейского режиссера, уже вторично награжденного в Канне.

Но интересно, что еще одна «горячая» точка появилась на Каннской карте, если так можно выразиться. Это территория, которую условно можно назвать Восточной Европой, потому что фильм Сергея Лозницы «Счастье мое» снят на Украине на немецкие деньги. В общем-то история, которая рассказана в фильме, может быть легко интерпретирована как образ, как метафора и российской реальности, и реальности многих восточноевропейских стран, переживающих трудный период перехода от социализма к сегодняшней модели общества. Все вместе это создает ощущение, что там тоже существует очень интересная и мощная энергия для какого-то художественного творчества. Надо еще учитывать, что этот фильм снял румынский оператор, в одной из ролей задействован румынский актер, известный по фильмам румынской новой волны. Все это вместе говорит о том, что Восточная Европа продолжает оставаться горячей кинематографической территорией.

С другой стороны, фильм Лозницы не был удостоен никаких наград. На нынешнем фестивале для многих российских любителей кино была такая российская тема – это противостояние фильма Лозницы, рисующего в том числе и российскую реальность в довольно мрачных тонах, с фильмом Никиты Михалкова «Утомленные солнцем-2». Обе картины прошли мимо каких бы то ни было наград. Означает ли это, что российская тема совсем не в сегодняшнем тренде?

С одной стороны, это так, с другой стороны – не совсем. Два русскоязычных фильма попали в конкурс Каннского фестиваля (в то время как не было ни одного польского или немецкоязычного фильма), и это говорит о том, что все-таки это наша территория, которую нельзя свести к одной России или к Украине. Эта территория представляет собой некое дикое поле, большое пространство, оставшееся после распада СССР и стран-сателлитов Восточной Европы. Это территория достаточно серьезна в кинематографическом смысле и не может не учитываться Каннским фестивалем. В этом году так получилось, что два конкурсных фильма были русскоязычные. И хотя фильм Сергея Лозницы, как вы справедливо заметили, не получил наград, но я считаю, что само его попадание в конкурс – это невероятный успех. Потому что режиссер – дебютант в игровом кино, хоть он и известный документалист. Собственно говоря, это был единственный дебютант во всей конкурсной программе. Это о чем-то говорит.

Что касается Никиты Михалкова, то тут совершенно обратная ситуация. Это режиссер-классик, режиссер-фаворит Каннского фестиваля в прошлом. Поэтому включение его фильма в конкурс хотя и вызвало недоумение у многих, кто считал эту картину неудачной, все же имя режиссера, его прежние заслуги и вообще сам факт того, что это кино связано с Россией, со Второй мировой войной, юбилей которой отмечается в этом году, – все вместе это работало на то, чтобы «Предстояние» показывался в конкурсе. Он действительно показывался и, как мы знаем, большого успеха не имел. Призов не получил.

Опять-таки здесь нужно говорить о том, что картина в какой-то контекст фестиваля вписалась по-своему. Но контекст этот был для нее не очень выгодный, потому что если фильм Лозницы, при всех его несовершенствах, представлял новое поколение, новый стиль мышления российской и восточноевропейской режиссуры, то Михалков представлял некое направление, которое можно назвать таким декаденством классического стиля. Кинематограф Михалкова выглядел старомодным в контексте Каннского фестиваля. Именно поэтому он не имел успеха. Тем не менее свое место он в какой-то общей картине фестиваля занял. Поскольку сторонники Михалкова стремились представить это кино как великое, как будто бы заранее обреченное на «Золотую пальмовую ветвь» и на всеобщее прославление, то, конечно, тем сильнее было разочарование. Это была просто грубая тактическая ошибка, поскольку в конце концов Михалков такой же режиссер, как и все остальные. Если, например, Майк Ли со своим прекрасным фильмом «Еще один год» не получает никакого приза – и это несправедливо, то, собственно говоря, почему делать вселенскую трагедию из-за того, что фильм Михалкова тоже ничего не получил.

Канн-2010: топ-7 по версии OpenSpace

Tue, 25 May 2010 09:24:00 +0200

Портал OpenSpace опубликовал свой топ-7 лучших фильмов из официальной программы Каннского кинофестиваля.

«Дядюшка Бунми, который помнит свои прежние жизни» (Loong Boonmee raleuk chat). Великобритания – Таиланд – Франция – Германия – Испания. Режиссер Апичатпонг Вирасетакун. Основной конкурс, «Золотая пальмовая ветвь». Фильм компании «ЛеопАРТ»

Фильм Апичатпонга Вирасетакуна – сказка, незнакомая с детства. В ней живые люди, лесные духи с горящими красными глазами и обретающие плоть призраки собираются у стола дядюшки Бунми, умирающего от болезни почек. Бунми уверен, что болезнь связана с его плохой кармой – он убивал слишком много коммунистов и жуков. В каждом эпизоде этого фильма – неожиданный, невообразимый для западного зрителя поворот событий; похожий непостижимый тип логики можно обнаружить разве что у Хаяо Миядзаки. Победа на Каннском фестивале наверняка откроет для Вирасетакуна (до недавнего времени кумира лишь киноманов и критиков) новую, более широкую аудиторию, которая с удивлением обнаружит, что режиссер из Таиланда – не только серьезный художник, но и блестящий комедиограф.

«Воображаемые любови» (Les amours imaginaires). Канада. Режиссер Ксавье Долан. «Особый взгляд». Фильм компании «ЛеопАРТ»

Фильм «Я убил свою маму» в прошлом году принимал участие в «Двухнедельнике режиссеров», а в октябре получил главный приз на третьем российском фестивале «2morrow/Завтра». «Воображаемые любови» – трагикомическая история двух друзей (в исполнении самого Долана и актрисы Мони Шукри), безнадежно влюбленных в одного и того же молодого человека, прекрасного и незатейливого, как статуя. Объект то ли морочит друзьям голову, то ли просто не понимает, чего от него хотят. Оба влюбленных, напротив, слишком хорошо знают, с кем имеют дело – и идут на очередное полусвидание как на заклание. После «Воображаемых любовей» становится окончательно понятно, что фильмы Долана – наше новое guilty pleasure, в котором удовольствия гораздо больше, чем вины. Долан в некотором смысле Вуди Аллен для хипстеров – не чуждый самолюбования, не боящийся лобовых приемов, саркастичный и слишком умный для своего двадцати одного года.

«Социализм» (Film socialism). Швейцария – Франция. Режиссер Жан-Люк Годар. «Особый взгляд»

«Социализм» Годара – бесконечный визуальный и смысловой поток, полное погружение в рефлексию очень желчного и очень остроумного человека, который при помощи иронии пытается заглушить боль от осознания несовершенства мира. Действие фильма, насквозь прошитого кадрами из других картин и хроники, под завязку загруженного цитатами из классических философов, писателей и поэтов, происходит сначала на корабле, плывущем через Неаполь, Барселону и Одессу, а потом на провинциальной автозаправке. Комбинируя источники и оригинальный материал, Годар по сути создает отходную XX веку, его идеологическим бурям и его великому кинематографу.

«Нежный сын – проект Франкенштейн» (Szelíd teremtés – A Frankenstein-terv). Венгрия. Режиссер Корнель Мундруцо. Основной конкурс

Режиссер «Йоханны» и «Дельты» (приз ФИПРЕССИ в Канне-2008) снял вольную экранизацию «Франкенштейна» Мэри Шелли, в которой Франкенштейном становится режиссер, а чудовищем – его незаконнорожденный и давно покинутый сын. Лишенный эмоций, не знакомый с человеческой логикой и заповедями, юноша вновь возникает в жизни родителей как напоминание обо всем, что нужно было сделать и что не было сделано. Однако фильм, в котором камера то надолго застревает на чердаке старого дома, то внезапно взмывает над городской улицей, придавая происходящему едва ли не космический масштаб, мало похож на заурядную драму об отношениях родителей и детей. В нем много недосказанного, отталкивающего и притягательного, и возможностей для трактовок достаточно – профессия отца, разумеется, тоже неслучайна: для художника его произведение иногда тоже может стать чудовищем Франкенштейна.

«Малыш-Иисус из Фландрии» (En waar de sterre bleef stille staan). Бельгия. Режисссер Густ ван дер Берге. «Двухнедельник режиссеров»

Черно–белый дебют бельгийского режиссера, в котором актеры–дауны разыгрывают рождественскую мистерию: вообразившие себя волхвами бродяги, как будто заново написанные Брейгелем, приносят свои скромные дары младенцу, которого они принимают за нового Иисуса. Ван дер Берге населяет пространство «Малыша–Иисуса» настоящими блаженными – и именно они делают его религиозную рефлексию легитимной.

«Високосный год» (Año bisiesto). Мексика. Режиссер Майкл Роу. «Двухнедельник режиссеров», «Золотая камера» – приз за лучший дебют. Фильм компании «ЛеопАРТ»

Снятый на 16 мм, сверхкамерный фильм (действие происходит в одной-единственной комнате) – история молодой девушки, которая не в силах справиться со своей детской травмой. Она целыми днями сидит дома, а по вечерам удаляется из квартиры, чтобы вернуться с очередным случайным знакомым. Мужчины почти сразу исчезают, чтобы больше никогда не появиться – все, кроме одного, нежного и предупредительного до и после секса, но никак не во время. Садомазохистские игры с каждым разом становятся все опаснее и жестче – и предсказать, чем они закончатся, невозможно.

«Поэзия» (Poetry). Южная Корея. Режиссер Ли Чан Дон. Основной конкурс, приз за лучший сценарий

До того момента, как Жюльетт Бинош получила актерский приз за свою крайне неудачную роль в любопытной картине Аббаса Киаростами «Заверенная копия», основной претенденткой на награду считалась корейская актриса Юн Юнхи. Ее героиня – пожилая женщина, которая пока не знает, что больна Альцгеймером, но знает, что ее внук вместе с товарищами несколько месяцев насиловал одноклассницу и девушка в результате покончила собой. Фильм временами непереносим – настолько душераздирающее впечатление производит эта просветленная женщина, посещающая кружок поэзии и неожиданно встречающая зло в собственном доме. Трагическая ирония Ли Чан Дона (мы знаем, что героиня подошла к последнему, непреодолимому препятствию – собственной смерти, а она этого не знает или не хочет знать) – один из самых сильных ударов по психике, которые довелось пережить публике на этом фестивале; более мощной в смысле эмоционального воздействия картины здесь в этот раз не было.

Портал indieWIRE назвал лучшие и худшие фильмы Каннского кинофестиваля

Mon, 24 May 2010 12:52:00 +0200

Портал о независимом кино indieWIRE подвел свои итоги 63-го Каннского кинофестиваля. На основе оценок, выставленных независимым жюри в составе 21 кинокритика и блоггера, портал составил рейтинги лучших и худших фильмов фестиваля. В списке лучших – три фильма компании «ЛеопАРТ»: «Дядя Бунми, который мог вспомнить свои прошлые жизни» Апичатпонга Вирасетакуна, «Воображаемые любови» Ксавье Долана и «Ба-бах» Грега Араки.

Кадр из фильма «Тайная работа»

Пятнадцать лучших фильмов фестиваля:

«Тайная работа» (Inside Job), Чарльз Фергусон (Charles Ferguson), специальный показ
«Дядюшка Бунми, который помнит свои прежние жизни» (Uncle Boonmee Who Can Recall His Past Lives), Апичатпонг Вирасетакун (Apichatpong Weerasethakul), основной конкурс – фильм компании «ЛеопАРТ»
«Карлос» (Carlos), Оливье Ассаяс (Olivier Assayas), вне конкурса
«Голубая валентинка» (Blue Valentine) Дерек Сианфрэнс (Derek Cianfrance), секция «Особый взгляд»
«Заверенная копия» (The Certified Copy), Аббас Киаростами (Abbas Kiarostami), основной конкурс
«Еще один год» (Another Year), Майк Ли (Mike Leigh), основной конкурс
«Четыре раза» (Le Quattro Volte), Микеланджело Фраммартино (Michelangelo Frammartino), секция «Двухнедельник режиссеров»
«Странный случай с Анхеликой» (O Estranho Caso de Angelica), Мануэль де Оливейра (Manouel de Oliveira), секция «Особый взгляд»
«Поэзия» (Poetry), Ли Чан Дон (Lee Chang-dong), основной конкурс
«Ба-бах» (Kaboom), Грег Араки (Gregg Araki), «Полуночный показ» – фильм компании «ЛеопАРТ»
«Воображаемые любови» (Les Amours Imaginaires), Ксавье Долан (Xavier Dolan), секция «Особый взгляд» – фильм компании «ЛеопАРТ»
«Хотел бы я знать» (I Wish I Knew), Цзя Чжанкэ (Jia Zhangke), секция «Особый взгляд»
«Во вторник после Рождества» (Tuesday After Christmas), Раду Мунтеан (Radu Muntean), секция «Особый взгляд»
«Фильм социализм» (Film Socialisme), Жан-Люк Годар (Jean-Luc Godard), секция «особый взгляд»
«Резина» (Rubber), Квентин Дюпье (Quentin Dupieux), секция «Неделя критики»

Кадр из фильма «Чат»

Пять худших фильмов фестиваля:

«Чат» (Chatroom), Хидэо Наката (Hideo Nakata), секция «Особый взгляд»
«Утомленные солнцем-2», Никита Михалков, основной конкурс
«Дерьмовый год» (Shit Year), Кэм Арчер (Cam Archer), секция «Двухнедельник режиссеров»
«Ирландский маршрут» (Route Irish), Кен Лоуч (Ken Loach), основной конкурс
«Чунцинский блюз» (Chongqing Blues), Ван Сяошуай (Wang Xiaoshuai), основной конкурс

Списки составлены по оценкам кинокритиков и киноблогеров Алекса Биллингтона (FirstShowing.net), Брайена Брукса (indieWIRE), Питера Брунетта (The Hollywood Reporter), Джастина Чанга (Variety), Майка Д’Анжело (A.V. Club), Стефана Гарретта (Time Out New York), Майкла Гилтца (The Huffington Post), Юджена Эрнандеса (indieWIRE), Дэнни Касмана (The Auteurs), Бена Кенигсберга (Time Out Chicago), Роберта Келера (организатор фестивалей), Эрика Кона (indieWIRE), Эрика Лавале (IONCINEMA.com), Гая Лоджа (InContention), Тодда МакКарти (indieWIRE), Патрика МакГавина (Lightsensitive.typepad.com), Роба Нельсона (Variety), Мэтта Ноллера (Slant Magazine), Джеймса Рокки (MSN Movies), Саши Стоун (AwardsDaily), Энн Томсон (Thompson on Hollywood).

В Каннах вручили «Квир-Пальму»

Mon, 24 May 2010 06:54:00 +0200

Показанная вне конкурса откровенная подростковая комедия Грега Араки (Gregg Araki) «Ба-бах» (Kaboom) – фильм компании «ЛеопАРТ» – стала обладателем первой в истории Каннского кинофестиваля «Квир-Пальмы» (Queer Palm) – награды, присуждаемой лучшему фильму о проблемах сексуальных меньшинств.

Кадр из фильма «Ба-бах»

«Я был глубоко тронут и смущен, когда узнал, что «Ба-бах» был отобран для участия в официальной программе фестиваля, – заявил Араки. – Как и герой моего фильма, я изучал кино в университете, но даже не мечтал о том, что в один прекрасный день мой фильм покажут во Дворце фестивалей, где показывали свои фильмы все те легендарные режиссеры, которыми я восхищался и которых превозносил. Получение в довершении ко всему первой «Квир-Пальмы» было вообще чем-то за гранью возможного!»

Вручение награды, патронируемой французскими режиссерами Оливье Дюкастелем (Olivier Ducastel) и Жаком Мартино (Jacques Martineau), состоялось в субботу 22 мая в находящемся в Каннах старейшем гей-баре Европы «Занзибар».

В Каннах вручили награды – «Золотая пальмовая ветвь», Гран-при и «Золотая камера» у фильмов кинокомпании «ЛеопАРТ»

Sun, 23 May 2010 20:10:00 +0200

В Каннах завершилась церемония вручения кинонаград. В числе лауреатов 63-го Каннского кинофестиваля – три фильма кинокомпании «ЛеопАРТ»: «Дядя Бунми, который мог вспомнить свои прошлые жизни» («Золотая пальмовая ветвь»), «О богах и людях» (Гран-при жюри), «Високосный год» («Золотая камера» за лучший дебют).

Жюри, возглавляемое Тимом Бертоном, распределило призы следующим образом:

«Золотая пальмовая ветвь» – «Дядя Бунми, который мог вспомнить свои прошлые жизни» (Uncle Boonmee Who Can Recall His Past Lives), Апичатпонг Веерасетакул (Apichatpong Weerasethakul), Таиланд – фильм кинокомпании «ЛеопАРТ»
Гран-при – «О богах и людях» (Des hommes et des dieux), Ксавье Бовуа (Xavier Beauvois), Франция – фильм кинокомпании «ЛеопАРТ»
Приз жюри – «Мужчина, который плакал» (Un Homme qui crie), Мамахат-Салех Харун (Mahamat-Saleh Haroun), Чад
Лучший режиссер – Матье Амальрик (Mathieu Amalric), «Турне» (Tournée), Франция
Лучший актер – Хавьер Бардем (Javier Bardem), «Красата» (Biutiful), Мексика и Элио Джермано (Elio Germano), «Наша жизнь» (La Nostra Vita), Италия
Лучшая актриса – Жюльет Бинош (Juliette Binoche), «Заверенная копия» (Copie conforme), Иран
Лучший сценарий – Ли Чан Дон (Lee Chang-dong), «Поэзия» (Poetry), Южная Корея
«Золотая камера» (лучший дебют) – «Високосный год» (Año bisiesto), Майкл Роу (Michael Rowe), Мексика – фильм компании «ЛеопАРТ»

В конкурсе короткометражных фильмов, жюри которого возглавил в этом году режиссер Атом Эгоян (Atom Egoyan), победу одержал фильм «Собачья история» (Chienne d’histoire) француза Сержа Аведикяна (Serge Avédikian). Специальным призом жюри отмечена короткометражная лента «Мики Бейдер» (Micky Bader) шведки Фриды Кемпф (Frida Kempf).

В субботу 22 мая свои награды вручили также экуменическое жюри и жюри ФИПРЕССИ. Премию экуменического жюри получил фильм «О богах и людях» Ксавье Бовуа. Одновременно экуменическое жюри специальным решением отметило картины «Еще один год» (Another Year) Майка Ли (Mike Leigh) и «Поэзию» Ли Чан Дона.

Премия ФИПРЕССИ была присуждена фильму «Турне» Матье Амальрика. Две вторые награды федерации получили ленты «Адриенн Пал» (Pál Adrienn) венгерского режиссера Агнеш Кочиш (Agnes Kocsis) из секции «Особый взгляд» и «Вы все капитаны» (Todos vós sodes capitáns) испанца Оливера Лакса (Oliver Laxe) из секции «Двухнедельник режиссеров».

По материалам официального сайта фестиваля

Объявлены победители «Двухнедельника режиссеров»

Sun, 23 May 2010 18:40:00 +0200

Обладателем награды Art Cinema Award за лучший фильм, присуждаемой международным жюри в составе отборщиков независимого кино, стал фильм Фабьенна Берто (Fabienne Berthaud) «Голыми ногами по слизнякам» («Лили иногда») (Pieds nus sur les limaces (Lily Sometimes)), который закрывал секцию «Двухнедельник режиссеров».

Кадр из фильма «Голыми ногами по слизнякам» («Лили иногда»)

Картина, главные роли в которой сыграли Диана Крюгер (Diane Kruger) и Людивин Санье (Ludivine Sagnier), рассказывает о двух сестрах, которых примиряет друг с другом смерть матери.

Награду Общества драматических актеров и авторов (SACD) за лучший фильм на французском языке получила лента «Нелегал» (Illégal) Оливье Массе-Депасса (Olivier Masset-Depasse) о русских иммигрантах в Бельгии.

Обладателем награды Europa Cinemas Label за лучший европейский фильм секции стала картина «Четыре раза» (Le Quattro volte) итальянца Микеланджело Фраммартино (Michelangelo Frammartino). Ее главный герой - пастух из маленькой итальянской деревушки.

Награду за лучший короткометражный фильм разделили ленты «Квест» (Cautare) румына Йонута Питуреску (Ionut Piturescu) и «Мэри, виденная в последний раз» (Mary Last Seen) американца Шина Даркина (Sean Durkin).

Кроме того, в рамках секции специальной наградой «Пальмовая собака» (Palm Dog) был отмечен боксер по кличке Босс из фильма Стивена Фрирза (Stephen Frears) «Тамара Дрю» (Tamara Drewe). Специальный приз жюри достался собаке пастуха по кличке Вук (Vuk) из фильма «Четыре раза» Микеланджело Фраммартино.

Объявлены победители секции «Особый взгляд»

Sat, 22 May 2010 22:07:00 +0200

Премия Каннского фестиваля «Особый взгляд» досталась в субботу вечером южнокорейскому режиссеру Хону Сан-Су (Hong Sang-soo) за картину «Ха-ха-ха» (Ha Ha Ha) о воспоминаниях двух друзей, говорится в коммюнике пресс-службы фестиваля.

Кадр из фильма «Ха-ха-ха»

Фильм, при создании которого Хон Сан-Су выступил как режиссер и сценарист, рассказывает про двух друзей - режиссера и кинокритика, которые делятся друг с другом воспоминаниями за стаканом спиртного. Они говорят о впечатлениях от посещения небольшого приморского городка, в котором, как оказалось, они оба недавно побывали, и о своих любовных историях.

Жюри «Особого взгляда», которое в этом году возглавила французский режиссер Клер Дени, специальный приз присудило картине «Октябрь» (Octubre) братьев Даниэля и Диего Вега из Перу. Фильм рассказывает о ростовщике, оказавшемся с младенцем на руках - ребенка родила ему проститутка.

Приз за лучшее исполнение роли достался трем актрисам - Аделе Санчес, Еве Бьянко и Виктории Рапосо - за работу в фильме «Губы» (Los Labios) аргентинцев Ивана Фунда и Сантьяго Лосы.

Работам знаменитых Жана Люка Годара и Мануэля де Оливейры, а также 14 картинам других режиссеров призов не досталось.

В этом году картины из России не участвовали в программе «Особый взгляд», жюри которого отбирают самые оригинальные по идейному содержанию и эстетике фильмы.

В прошлом году в число конкурсантов попали фильмы «Сказка про темноту» Николая Хомерики и «Царь» Павла Лунгина, однако не получили наград.

Названы победители конкурса «Синефондасьон»

Fri, 21 May 2010 23:26:00 +0200

Жюри программы «Синефондасьон» и конкурса короткометражных фильмов, в которое помимо председателя Атома Эгояна вошли также режиссеры Карлос Диегес и Марк Реча и актрисы Эмманюэль Дево и Динара Друкарова, назвало победителей конкурса «Синефондасьон».

Кадр из фильма «Торговцы картинами»

В программе «Синефондасьон» в этом году участвовали 13 студенческих фильмов из Азии, Северной и Латинской Америки и Европы.

Лауреатом Первой премии в размере в размере 15 000 евро стал фильм «Торговцы картинами» (Taulukauppiaat) Юхо Куосманена (Университет Аальто, Финляндия). Вторая премия в размере 11 250 евро была присуждена картине «Где-то за границей мира» (Coucou-Les-Nuages) Винсента Кардона (La fémis, Франция). Наконец, Третью премию в размере 7 500 тысяч евро разделили фильмы «Пятая колонна» (Hinkerort Zorasune) Ваче Бульгурьяна (NYU, США) и «У меня есть все, что я хочу» (Ja već jesam sve ono što želim da imam) Дане Комлиена (FDU, Сербия).

«На жюри произвело большое впечатление высокое качество всех представленных фильмов, и особенно отличная работа начинающих режиссеров с актерами. Во всех фильмах чувствуется стремление с помощью индивидуальных средств свести воедино режиссерское мировоззрение и великолепную игру актеров», – заявил председатель жюри конкурса Атом Эгоян.

Несколько режиссеров, прошедших через программу «Синефондасьон», представляют в этом году свои фильмы на Каннском фестивале. Это Корнел Мундруцо с фильмом «Любящий сын – Проект Франкенштейна» (Tender Son - The Frankenstein Project) в основном конкурсе, Агнеш Кочиш с картиной «Адриенн Пал» (Pál Adrienn) в программе «Особый взгляд», Алисия Даффи с лентой «Все хорошие дети» (All Good Children) в «Двухнедельнике режиссеров» и Гонсало Тобаль с фильмом «Ключи все еще у Синтии» (Cynthia todavia tiene las llaves) в «Неделе критики».

Учредители конкурса «Синефондасьон», входящего в программу Каннского фестиваля с 1998 года, могут гордиться тем, что способствовали раскрытию новых талантов мирового кино.

По материалам официального сайта фестиваля

Патриоты Франции протестуют против фильма об Алжирской войне

Fri, 21 May 2010 16:00:00 +0200

Французские патриоты и ветераны Алжирской войны устроили в Канне демонстрацию против фильма Рашида Бушареба «Вне закона» (Hors-la-loi), который в пятницу вечером покажут гостям Каннского кинофестиваля, передают французские СМИ.

Кадр из фильма «Вне закона»

Картина Бушареба - это политический триллер о трех братьях, которых разбросала война за независимость Алжира. По мнению СМИ, режиссер отмечает и грязь, и справедливость этой войны. В фильме, в частности, говорится о событиях Сетифской резни 1945 года, когда французские войска подавили националистические волнения в Алжире.

Полемику в конце апреля начал местный депутат от правящей партии Лионель Люка. Основываясь на мнении исторической службы Минобороны, он счел фильм фальсификацией и обвинил режиссера в том, что тот затенил в фильме убийства европейцев, которые предшествовали Сетифской резне.

В пятницу недовольные организовали манифестацию, которая официально посвящена памяти французских жертв алжирской войны.

Около тысячи человек собрались возле памятника погибшим, расположенного напротив мэрии Канна. Выразить свое недовольство фильмом Бушареба пришли члены алжирских ассоциаций, бежавшие из Алжира ветераны, французские патриоты и политики. Демонстранты спели Марсельезу и гимн французской Африканской армии времен Второй мировой (этот гимн переняли во время Алжирской войны сторонники Франции). Затем они прошли по городу, не подходя при этом к Дворцу фестивалей.

«Это карикатурная фальсификация истории, воинственная, проповстанческая. Я думаю, что даже алжирцам будет неприятно смотреть этот фильм. Я сожалею, что французские деньги пошли на съемки антифранцузского фильма, в том числе, деньги государственных телеканалов, таких как France Television - им придется ответить за это», - заявил журналистам Лионель Люка. Он уже успел посмотреть картину.

«Это фильм, где французская армия сравнивается с СС, а французская полиция - с гестапо», - считает депутат.

Ранее против недовольных выступила группа интеллектуалов и Лига прав человека, согласно которым, подобные протесты говорят о возвращении колониального сознания.

Сам режиссер призвал стороны к спокойствию. Он настаивает, что фильм все-таки является художественным и не претендует на историческую точность, а кино имеет право затрагивать любые сюжеты.

Сделано в США

Fri, 21 May 2010 15:05:00 +0200

В эссе «Сделано в США», опубликованном на портале Independencia, французский кинокритик Эженио Рэнзи (Eugenio Renzi) сранивает два фильма из программы Каннского кинофестиваля - конкурсный «О людях и богах» (Des hommes et des dieux) Ксавье Бовуа (Xavier Beauvois) и показанный вне конкурса «Карлос» (Carlos) Оливье Ассаяса (Olivier Assayas). Сравнение идет не в пользу последнему: в рейтинге Independencia фильм Ассаяса получил всего 2 балла из 10.

Кадр из фильма «О людях и богах»

Можно ли за четверть часа написать текст, который заслуживает четырех часов? В любом случае у меня нет выбора. Но зато очень хочется обстоятельно поговорить о последнем фильме Ксавье Бовуа «О людях и богах». Пока и с большим отрывом от других это самый лучший фильм конкурса.

И опять наша тема – зависимость. Потому что речь идет именно о ней. Зависимости деревни от монашеской общины. Зависимости семи членов этой общины от того, кого они избрали своим настоятелем. И зависимости настоятеля от тех, кто его избрал. Зависимости всех от идеи. От веры. И зависимости веры от ее положительного применения. Можно было бы сказать, что та же тема и у фильма, который мы только что видели, – «Карлоса», пятичасового триптиха Оливье Ассаяса (скоро на ваших голубых экранах), если бы портрет венесуэльского революционера полностью не провалился. На бумаге эти истории могут показаться похожими. Герои обоих фильмов ведут жизнь, которая заставляет полагаться на других. Обе группы на практике проверяют истину, которой их снабдили соответствующие религии: христианство и марксизм. Если эти два фильма не сообщаются между собой, то причина в том, что у Ассаяса нет культурных инструментов для рассказа о борьбе не на жизнь, а на смерть. Или хотя бы для того, чтобы извлечь из этой борьбы какой-то урок. Накануне многие (особенно в прессе) надеялись, что в «Карлосе» Ассаяс наконец осуществит синтез между международной линией своего кино («Демон-любовник») и работой представителя авторской традиции французского кино («Летние часы» и т.д.). Возможно, так и было, но это только к худшему. «Карлос» демонстрирует все ограничения режиссера, который, кажется, вообще не задается вопросом о том, кто такой Карлос, какой фильм можно снять, если в его центре фигура профессионального революционера.

Совсем иное дело Бовуа, который удивляет прямолинейностью и глубиной проработки темы. Прямолинейностью, фронтальностью, благодаря связи мелкого факта из хроники с мифом: монахи в своем мученичестве переживают заново этапы жизни Христа и апостолов. Глубиной, потому что этот мученик, которого монахи знают и которому подражают целыми днями, сразу превращается в незнакомца. Христос – постоянное присутствие в форме книги, слова, молитвы, обещания вечной жизни, которое теперь приходит к ним в ином свете, непредсказуемом и неверном свете жизни, пережитого опыта, смертельной угрозы.

Кадр из фильма «Карлос»

Отсюда недоразумения. Те, кто этого не любят, скажут: меня не интересует религия. Другие сделают ложный комплимент: речь не о религиозной истории. И те, и другие ошибаются. Для первых нужно заметить, что весь голливудский кинематограф основан на прочтении Библии. Для вторых – что любая политическая история в то же самое время является историей веры, кредо, церкви. «О богах и людях» – это Евангелие от Ксавье, кто станет это отрицать?

Вначале было сплоченное сообщество. Перед лицом террористической угрозы мнения по вопросу о том, уходить или оставаться в деревне, разделяются. До этого момента монахи имели дело только с идеальной стороной связывающего их друг с другом договора. Он существует, но он абстрактен. На первом собрании голоса разделились поровну: трое за то, чтобы остаться, трое за то, чтобы уйти. Все ждут теоретического и резкого выступления настоятеля. Он мог бы напомнить трем отступникам о христианской этике самопожертвования. Вопреки ожиданиям, настоятель откладывает решение вопроса до второго собрания. Пусть пройдет время, говорит он. Угроза нарастает. Террористы и правительство окружают монастырь, расположенный в Атласских горах. Но во время второго собрания происходит единение. Сюжет находит в фильме разрешение не в словах или речах. Изменение происходит во время сцены, которая надолго останется в памяти. Шум вертолета, как будто залетевшего из «Апокалипсиса сегодня» прерывает мессу, идущую в часовне. Монахи поворачиваются в ту сторону, откуда идет шум, в сторону алтаря. Поднимают глаза к небу и берутся за руки. Единство достигнуто. Они уже не простят. По воскресеньям монахи воздевали руки и библии к небу. Господи, дай нам свет, укажи путь. Но в конце концов истина явилась под видом угрозы. Но эта угроза еще и дар, который монахи принимают без слов. Именно в этот момент становится понятно, что фильм – настоящий шедевр. После этого он становится все более молчаливым, все чаще монахи говорят взглядами, в которых отныне можно прочесть все перипетии жизни Иисуса и апостолов. Радость быть вместе. Волнение общей борьбы за справедливость. Наслаждение любовью. Но еще и страх предательства. И ужас объявленной смерти.

У Бовуа все суть движение, диалектика: 1. абстрактное знание, 2. неизведанное или объективность, и 3. конкретное знание. И наоборот, кинематограф Ассаяса работает на объяснении и отрицании, без результата. Каждый кадр начинается с выдачи положительной информации: такой-то герой, такого-то числа, в такой-то ситуации. Потом герой гибнет. Переходим к следующей сцене и начинаем все с начала.

Кадр из фильма «О людях и богах»

Различие между Бовуа и Ассаясом можно сформулировать и так. Основная единица кино Ассаяса – кадр, изображение. Фотография, реклама: револьвер у груди, голый человек с бокалом виски в окне. Конечно же, есть и планы. Но все эти планы могут быть сведены к одному изображению, кадру так, что ничего по ходу дела не потеряется. Можно сказать, что дело в ложных планах. Скажут, что у Ассаяса камера движется. Панорамы, ручная камера… Весь этот хлам из молодежного кино, разобранный, бессмысленно эллептичный, налицо. Это перемещения без движения во времени и в пространстве, но все они опять-таки происходят внутри плоского и неподвижного изображения. От формы к сущности (политической): Карлос не развивается. Между началом и концом, спустя триста минут и после такого же количества почтовых открыток (Бейрут, Париж, Алжир, Будапешт…) изменились только его живот, усы, очки.

У Ксавье Бовуа, наоборот, есть только планы. И не один из них не может быть сведен к изображению. Легко упомянуть сцену ужина, последней трапезы апостолов незадолго до конца. Настоящее чудо, прорыв в режиссуре, эта сцена так же прямолинейна, так же глубока, как и музыка Чайковского, которая ее сопровождает. Но лучше возьмем последний план. Монахи идут вперед, потом исчезают в тумане за холмом. Съемка ведется ручной камерой. Каролин Шампетье (Caroline Champetier) вчера обратила наше внимание на то, как камера иногда дрожит. У уставшего от ходьбы оператора дрожит рука. Бовуа сохранил при монтаже этот эффект, хрупкость которого указывает одновременно на человеческое измерение сюжета и на то, как человеческие поступки постепенно исчезают внутри гигантских декораций страны. И снова фронтальность и глубина. Этот план, столь характерный для манеры восприятия этого режиссера, не смог бы стать просто изображением. Сделать его изображением значит лишить его трепета жизни, попросту убить.

Мне пора уезжать. Получилось несколько топорно, но главное сказано. Последнее замечание. Очевидно, что лучшие фильмы, увиденные в Каннах, – французские. Годар, Бовуа, Амальрик. Но в то же время это странные объекты, наделенные качеством, новым для авторского кино, для рекламного реализма французского кинематографа. Иначе говоря, это нефранцузские фильмы. «Фильм социализм» вызывал в памяти кадры из «Без цензуры» (Redacted) Де Пальмы (Brian De Palma). Довуа, как заметил Эмманюэль Бюрдо в Mediapart напоминает драматические движения в «Охотнике на оленей» (Deer Hunter) Майкла Чимино (Michael Cimino). Об Амальрике мы уже говорили, в каком смысле это нефранцузское кино. И наоборот: «Карлос» Ассаяса, несмотря на множество языков и почтовых открыток, за 5 часов ни на сантиметр не отодвинулся от того кино, которое снимают в салонах 11-го округа Парижа. Американское кино, которое в этом году в Каннах практически отсутствовало, для одних стало горизонтом, для других – миражом.

Перевод: Инна Кушнарева

Объявлены лауреаты «Недели критики»

Fri, 21 May 2010 12:51:00 +0200

Главный приз конкурса «Неделя критики» Каннского кинофестиваля получил документальный фильм «Броненосец» (Armadillo) датского режиссера Януса Метца (Janus Metz).

Кадр из фильма «Броненосец»

«Броненосец» стал первым документальным фильмом, выигравшим конкурс «Недели критики». По сообщению AFP, фильм, рассказывающий о расстреле датскими солдатами раненых талибов в Афганистане, вызвал широкий резонанс на родине режиссера. После того, как в кругах датских парламентариев фильм получил неофициальное название «Датский Вьетнам», военное ведомство страны инициировало служебное расследование по факту преступлений, представленных в картине.

Семейная драма вьетнамского режиссера Пхан Данг Ди (Phan Dang Di) «Би, не бойся!» (Bi, Don't Be Afraid) получила награду Общества драматических актеров и авторов (SACD) и приз поддержки государственного Главного фонда общественной деятельности и Ассоциации независимого кинематографа и его распространения (ACID/CCAS).

Жюри, состоящее из студентов, вручило награду OFAJ (Очень) молодых кинокритиков музыкальному фильму «Звук шума» (Sound of Noise) Ола Симонссона и Йоханнеса Стьярне Нилссона (Ola Simonsson & Johannes Stjärne Nilsson).

Награду Canal+ за лучший короткометражный фильм получила картина «Берик» (Berik) датчанина Даниэля Иосефа Боргмана (Daniel Joseph Borgman). Приз Kodak Discovery в аналогичной номинации достался ленте «Глубже, чем вчера» (Deeper Than Yesterday) австралийца Ариэля Клеймана (Ariel Kleiman).

По материалам AFP и ScreenDaily

С кинопродавцами только разговаривают

Thu, 20 May 2010 15:10:00 +0200

Кинорынок, который сопровождает Каннский фестиваль, замер в ожидании шедевров, сотворив сенсацию: до сих пор не продан ни один фильм из участвующих в различных программах фестиваля.

Важную часть Каннского кинофестиваля, помимо конкурсов, премьер новых фильмов и шумных вечеринок со звездами, интриг и скандалов, составляет рынок кино, на котором профессионалы проката могут приобрести новинки.

К удивлению экспертов, после того как кинофестиваль прошел через экватор, обнаружилось, что не было продано ни одного фильма из тех, которые участвуют в какой-либо программе фестиваля.

Впрочем, надежда остается. Во-первых, впереди еще много показов. Во-вторых, две картины из первой половины скорее всего обретут новых хозяев буквально вот-вот. Это «Еще один год» Майкла Ли, на который претендуют несколько прокатчиков, и «Красата» Алехандро Инарриту. Фильм Майкла Ли, судя по всему, достанется компании Sony Pictures Classics, которая является несомненным фаворитов в этой гонке, а на повесть Инарриту положили глаз братья Вайнштейн.

То, что сделки будут заключаться ближе к концу и их будет меньше, чем обычно, многие знатоки кинорынка предсказывали еще до фестиваля.

Все дело в том, что, несмотря на присутствие таких звезд, как режиссер Оливер Стоун или актер Рассел Кроу, не они и не их картины продаются на фестивале. Фильмы с фестивального кинорынка, как правило, бывают двух типов. В картинах первого типа, своеобразной вершины независимого кино, снимаются звезды, а их стоимость составляет $10–15 млн. Второй тип – это картины с бюджетом до $500 тысяч. Впрочем, независимо от типа, эти кинофильмы по большей части выходят на DVD или показываются на телевидении.

При этом общая обстановка, предшествовавшая финансовому кризису, привела к тому, что покупать фильмы пришли люди с шальными деньгами, которым удалось поднять цены до небес – и не только для дистрибуторов, но и для производителей, которые стали больше вкладывать в производство. Падать пришлось с большой высоты.

За 2008 и 2009 годы стоимость покупки прав на фильмы упала на 30–40%, а некоторые выгодные покупатели прошлых лет вообще перестали заниматься кино и ушли с рынка.

Были определенные надежды, подкрепленные цифрами мирового бокс-офиса, что мрачные прогнозы не оправдаются. Например, продажи билетов США в 2009 году увеличились на 9% и составили $10,6 млрд, а в Европе прирост был на 6% при общих сборах в $8,7 млрд. Правда никаких особых взлетов в продаже DVD и других носителей для домашнего просмотра, а также в доходах телевидения не было – и именно это как раз влияет на независимое кино. «Есть люди, которые чувствуют приближение хороших времен для рынка, но даже они осторожны – очень, очень осторожны», – сказал Майкл Баркер, один из руководителей Sony Pictures Classics. Представитель американского Альянса независимого кино и телевидения (IFTA) для описания перспектив использовал термин «умеренный оптимизм». Этот оптимизм основан на предположении, что в следующем – 2011 – году настанут «хорошие времена», а нынешний год является как бы переходным, когда деньги на кино у людей уже появились, но бездумно тратить их они не спешат.

Как ни странно, но на каннском кинорынке есть определенные надежды на русских, у которых «много нефти» и, соответственно, денег.

Косвенно это подтвердил Сергей Ершов, основатель киноторговой компании « Вольга», сказав, что «растущий аппетит к фильмам подогревается спекулятивным рынком, который может и перегреться». Также он считает, что величина бокс-офиса никак не поддерживает стоимость прав на фильмы.

Здесь уместно удивиться, зачем «богатые» русские приехали продавать свои фильмы на каннском кинорынке? Причем эти фильмы фактически сливки российского кино. В дополнение к очень дорогому «Предстоянию» Никиты Михалкова, который участвует в основном конкурсе, выставлен на продажу не менее дорогой «Обитаемый остров» Федора Бондарчука. Кроме того, в рамках Каннского фестиваля этого года действует российский павильон, готовый познакомить всех желающих с нашим кино.

К сожалению, от этих новостей остается двоякое впечатление.

С одной стороны, хорошо, что российские режиссеры всё-таки выводят свои картины на международный рынок, с другой стороны, за их спиной в России остался невыразительный бокс-офис и многомиллионные убытки. Провал в российском прокате стал правилом, а не исключением, и лишь очень немногие картины оказываются способны не только вернуть бюджет, но и принести прибыль.

Возможно, иностранцы не так уж и неправы, когда упоминают о «шальных нефтяных деньгах». У них-то как раз заботы противоположного характера: они считают, что кино должно окупаться. В Лос-Анджелесе регулярно проходит международный форум по финансированию кино. В 2008 году он едва не сорвался из-за низкой явки. В этом году кворум собрался, но главной темой неожиданно стала проблема минимизации рисков при производстве фильмов. Сейчас этот прием активно применяется в Канне – все осторожничают и стараются поставить на фаворитов: прокатывать фильм, получивший «Золотую пальмовую ветвь», значительно проще, чем аутсайдеров.

Канн воспрянул духовным

Thu, 20 May 2010 11:55:00 +0200

Застой в жилах Каннского фестиваля, перевалившего на вторую половину, прорвало парой-тройкой хороших фильмов. Прилив оптимизма наконец испытал Андрей Плахов.

Кадр из фильма «О богах и людях»

Если утро начинается с духоподъемной французской религиозной драмы «О богах и людях» Ксавье Бовуа или столь же духоподъемной корейской «Поэзии» Ли Чан Дона, а заканчивается страшной сказкой про зомби «Счастье мое» Сергея Лозницы, значит, правильная драматургия дня обеспечена. Все три фильма далеко превосходят большинство конкурсных лент первой половины фестиваля, подписанных именами таких священных коров, как Аббас Киаростами или Такэси Китано.

«О богах и людях» — частичная реконструкция истории, случившейся в 1996 году в Алжире, когда семь французских монахов цистерианского монастыря были похищены исламистской группировкой и впоследствии убиты. До сих пор не закрыто судебное дело по факту их гибели, которую многие французы приписывают коррумпированной алжирской армии. Ксавье Бовуа собирает семь опытных актеров (на первом плане — Ламберт Уилсон и Михаэль Лонсдейл), чтобы разыграть тихую драму духовного подвига, лишенного рационального смысла, но тем более впечатляющего. Монахи отказываются от протекции военных и решают не покидать монастырь. Тем самым присягают на верность своей миссии, этой земле и местному населению, для которого они были врачами и духовными пастырями, дают знак возможного мира между христианством и исламом. Несколько раздражает карикатурный облик террористов и благостность, с какой показаны деревенские нравы, но за отличный актерский ансамбль и волнующую историю многое можно простить.

Кадр из фильма «Поэзия»

Почти шедевр показал кореец Ли Чан Дон, выросший в последние годы в большого мастера. «Поэзия» — история немолодой женщины, которой одновременно грозят болезнь Альцгеймера и суд над внуком-отморозком, участником группового насилия, которое привело его одноклассницу к самоубийству. Юн Юнг Хи, до сих пор, несмотря на шестнадцатилетнее отсутствие, носящая статус первой актрисы корейского кино, вернулась на экран ради роли скромной и немного кокетливой бабушки, которая должна написать первое в своей жизни стихотворение, а также заняться сексом с парализованным стариком, за которым ухаживает по найму. Без всякого пафоса и нагнетания апокалиптических истерик (как в фильме Иньярриту «Красата»), даже с определенной инъекцией юмора Ли Чан Дон показывает трагедию мира, из которого ушла поэзия, а вместе с ней — совесть и сострадание. Каннскому жюри в этом году придется нелегко при распределении призов, но с актерскими наградами больших проблем не будет: Хавьер Бардем явно лидирует в мужском списке, Юн Юнг Хи вместе с англичанкой Лесли Мэнвилл из фильма «Еще один день» — в женском.

Сложнее с режиссурой и Золотой пальмовой ветвью. Впереди два фильма с ореолом скандала: «Вне закона» Рашида Бушареба и «Утомленные солнцем-2» Никиты Михалкова. Пока же самым радикальным из всего конкурса выглядело «Счастье мое» Сергея Лозницы. Завязка сюжета бытоподобна («добрый молодец» дальнобойщик, не в ладах с женой, выезжает в дорогу, попадает в пробку, снимает проститутку), но очень быстро воспаряет в атмосферу почти сказочного ужаса и тотального беспредела. Первая параллель — «Груз-200» Алексея Балабанова, но ближе к сути были бы Дэвид Линч и Джордж Ромеро.

Кадр из фильма «Счастье мое»

Игровой дебют известного документалиста Лозницы отличается превосходными диалогами, умелыми вкраплениями в современную историю двух сцен Второй мировой и безукоризненной операторской работой. Слабее драматургия, перед которой поставлена сложнейшая задача интегрировать из отдельных эпизодов мифологическое время-пространство, где нет ни прошлого, ни будущего, а лишь дурное настоящее. И одновременно — произвести деконструкцию мифов советской и постсоветской истории. Тем, кто уже готов приклеить фильму ярлык клеветы и навета, замечу следующее. Снятый на украинской натуре на русском языке, он с равным успехом может рассматриваться как метафорической образ и России, и Украины, и еще многих других стран на этой планете, где никогда не прекращается война, во всяком случае в сознании, где стражи порядка пострашнее бандитов, а по городам разгуливают зомби.

СЕРГЕЙ ЛОЗНИЦА: «ГОСУДАРСТВА НЕ ВЕЧНЫ»

После премьеры фильма «Счастье мое» Андрей Плахов побеседовал с Сергеем Лозницей.

Работы в документальном кино принесли вам признание. Что вы хотите обрести в игровом кинематографе?

Игровой фильм снимать гораздо сложнее. Это вовсе не значит, что я не собираюсь снимать документальные фильмы. Мы пять лет искали финансирование для игровой картины, и в прошлом году появилась возможность этот фильм снять. Это просто другой способ формулировать мысль.

На поле игрового кино много опытных игроков. Выбор в конкурс Каннского фестиваля означает, что вам придется с ними соревноваться.

Не думаю, что в полной мере можно говорить о соревновании в кино. Здесь нет никаких критериев, ни секунд, ни метров, как, например, в спорте, поэтому и непонятно, как оценивать. Польза не в состязании, польза в возможности собрать и показать значимые фильмы в одно время и в одном месте. Уровень фестиваля определяется качеством работы отборочной комиссии. В этом смысле Каннский фестиваль — лучший. И потому все стремятся туда попасть, поскольку знают, что там будет представлено главное в текущем году.

Темы ваших фильмов связаны с российской историей и современностью. Насколько национальный элемент важен для вашей культурной идентичности?

У меня с этим понятием всегда была проблема понимания. Вот, например, есть такая национальная кинематографическая премия «Ника». Какой национальности премия? Что тогда имеется в виду, когда в данном случае употребляется слово «национальный»? В советское время это попытались обойти, введя такое понятие «единая общность советский народ». Государства не вечны, бывает, и разваливаются на части. За ними исчезают и понятия. И тогда какой в них смысл? А вот культура остается.

Каковы, по-вашему, перспективы интеграции России и Украины в контекст европейского кино?

Если говорить о технологической стороне производства фильмов, то в России используются те же технологии и есть специалисты, которые не уступают по уровню западным. Другое дело, что их пока не так много. Если говорить об эстетическом уровне — это очень долгий процесс, поскольку связан он с мировосприятием, которое не меняется так быстро. Если речь идет о совместном производстве фильмов, то это вполне возможно, даже учитывая специфику отечественного кинопроизводства.

Русский скандал на Каннском фестивале

Thu, 20 May 2010 09:31:00 +0200

На Каннском фестивале назревает серьезный русский скандал. Сегодня стало ясно, что одной из главных тем Каннского фестиваля (его итоги подведут в воскресенье, 23 мая) окажется русская.

Кадр из фильма «Утомленные солнцем – 2»

В 22:30 состоится единственный конкурсный показ в главном зале «Люмьер» фильма Сергея Лозницы «Счастье мое». Лозница – один из самых известных в мире документалистов 2000-х. Это его дебютная игровая картина. Сам он родом из Белоруссии времен СССР (родился в 1964-м), закончил ВГИК, живет в Германии. Это вводные детали. Вот главное: 1) фильм Лозницы, пожалуй, самый пока сильный в каннской конкурсной программе; 2) он демонстрирует сверхжесткий взгляд на российскую провинциальную действительность и ментальность (да, есть «Груз-200» Балабанова, но там все-таки не Россия, а СССР). 3) именно отношение жюри к этому фильму предопределит в конечном счете каннскую судьбу «Утомленных солнцем – 2» Никиты Михалкова.

То, что этот фестиваль стратегически (и больше того: жизненно) важен для Михалкова, было ясно изначально. После провала в российском прокате, после того, как его фильм опозорили ветераны войны и проигнорировали первые лица государства (последовав, вероятно, совету помощников: замарываться не стоит), у Михалкова остался последний шанс сохранить не только лицо, но и контроль над российским киносообществом и кинобизнесом. Надо выиграть в Канне. Тогда Россия вновь падет ниц. Тогда он размажет по стенке и раздавит каблуком всех оппонентов. Задача выглядела трудновыполнимой. Мировая пресса в дни Канна скептически настроена по отношению к Михалкову. Оба ведущих голливудских бизнес-издания – Variety и The Hollywood Reporter – уведомили читателей в каннские дни о провале фильма в России, а Reporter вдобавок опубликовал статью об издевательских переделках плакатов михалковского фильма в русском интернете и пропечатал самые злые из них. С кем из иностранных коллег ни встретишься, все спрашивают: а почему фильм вообще в конкурсе? Как его удалось продавить? Ведь нарушен каннский регламент. Канн включает в конкурс только мировые премьеры. В редких случаях (Коэны, Альмодовар) – фильмы, которые успели выйти в национальный прокат, но нигде больше не засветились. А фильм Михалкова уже месяц в прокате не только в России, но и в Эстонии, Латвии, Литве, на Украине? Что за двойной стандарт? С другой стороны, с каждым днем фестиваля шансы «Утомленных солнцем – 2» на каннский триумф все более возрастали, ведь программа, пожалуй, самая слабая на моей памяти, а я езжу в Канн с 1992 года. Михалков тоже не дремлет: председатель каннского жюри – 2010 Тим Бертон уже приглашен в качестве почетного гостя на Московский кинофестиваль. Существует версия, что ему даже обещан главный почетный приз фестиваля – имени великого Станиславского.

Кадр из фильма «Счастье мое»

И тут некстати возник Лозница, чей фильм «Счастье мое» показали мировой прессе вчера ночью. Фестиваль, кстати, словно бы побаивается этого фильма. Единственный официальный показ в 22:30, когда камер на красной лестнице будет уже мало, – знак того, что фестиваль не хочет ссориться с Кремлем. Но «Счастье мое» только и будут обсуждать в России в ближайшие дни. Ведь фильм германо-украино-голландский, то есть его можно упрекнуть в антипатриотизме и русофобстве, а также иностранном заказе. И еще потому, что он успел разделить находящуюся здесь нашу прессу (в разговорах – публичных комментариев пока нет) на две половины. Интересно, что все противомихалковские люди за фильм, а все замихалковские – против. И это не игры. Это действительно демонстрация противоположного мышления. Фильм, в котором русская провинция (не больших городов, конечно, но городков и сел), а заодно русская милиция выглядит не просто ужасающей, а истинно монструозной, многие у нас объявят политической провокацией. Но с Лозницей трудно спорить. Он же документалист. В фильме есть сцена не рынка даже, а этакой полурыночной тусовки на площади какого-то провинциального местечка. Ясно, что кадры реальные. Огромное количество зафиксированных лиц. Ни одного трезвого. Ни одного разумного. Ни одного доброго. Спивающаяся и деградирующая в провинции нация. Фильм Лозницы заставляет вновь задаться вопросом, что такое патриотизм: жестокая правда или ее сокрытие во имя государственного и национального имиджа? У жюри во главе с Тимом Бертоном теперь трудноразрешимая задача. Ему придется принимать не просто эстетическое, а политическое решение. Либо не награждать оба фильма, чтобы не дразнить гусей в России. Либо награждать оба, выразив уравновешенное мнение. Либо награждать только один, фактически принимая сторону одной из российских политических элит.

В Каннах показали фильм Отара Иоселиани

Wed, 19 May 2010 16:32:00 +0200

Специальный показ нового фильма Отара Иоселиани «Шантрапа» состоялся в среду на Каннском фестивале, передает корреспондент РИА Новости.

Кадр из фильма «Шантрапа»

Это история молодого грузинского режиссера Нико, который испытывает проблемы с советской цензурой и поэтому отправляется во Францию, где его творческой свободе мешают уже не партийные руководители, а продюсеры. В фильм включены фрагменты из студенческой картины Отара Иоселиани «Цветы» (1959) и неиспользованные материалы одного из его парижских фильмов. Однако, несмотря на сходство биографии героя с биографией самого Иоселиани, который с 1982 года живет и работает во Франции, ленту не следует считать автобиографической.

«Даже не надо думать об этом. Мой опыт совершенно отличен. Герой сталкивается с проблемами, которые типичны для всех художников. Тем более, у кинематографиста инструментом является не перо и бумага - не очень дорогостоящие инструменты. У него инструментом является то, что стоит много денег. Поэтому убедить кого-то вложить деньги в то, что вы придумали сделать - очень трудно», - сказал Иоселиани в интервью РИА Новости.

Он добавил, что «Шантрапа» - сказка, и не стоит воспринимать происходящие на экране события слишком буквально.

Первая половина картины снималась прошлой осенью в Тбилиси.

«Я просто ахнул - в Грузии оказались такие специалисты. Я не ожидал - раньше их так много не было. Молодые люди. Наверное, грузинские кинопредприниматели обслуживают иностранное производство, поэтому повысилась планка», - поразился режиссер.

Тем не менее Иоселиани признал, что в Тбилиси было трудно найти натуру: «Понастроили какие-то жуткие здания, найти какой-то уголок было очень трудно. Что-то где-то осталось - не успели еще разрушить. Это как если бы кто-нибудь захотел снимать картину на Арбате, он не нашел бы там ничего».

Отар Иоселиани сообщил, что по-прежнему является членом Союза Кинематографистов и подписал в апреле воззвание «Нам не нравится», обращенное против нынешнего председателя Никиты Михалкова, потому что считает несправедливым, что колоссальное количество денег выделяется одному режиссеру: «Это могло быть разделено на 12-15-20 человек. Могло бы быть двадцать картин, из которых несколько - приличных».

Ранее Никита Михалков крайне язвительно отзывался о перспективах участия Отара Иоселиани, много лет живущего во Франции, в решении оргвопросов альтернативного объединения кинодеятелей, которое предполагают создать подписавшиеся под воззванием режиссеры и сценаристы.

Каннский уголок короткого метра

Wed, 19 May 2010 12:26:00 +0200

В программе 63–го Каннского международного кинофестиваля, проходящего с 12 по 23 мая 2010 года, нашлось место не только для полнометражных фильмов. Short Film Corner, расположенный на входе в Marché du Film, – это секция, полностью посвященная короткометражным фильмам. В этом году в программе секции будет показано 1728 фильмов из 86 стран мира.

Официальный плакат Short Film Corner

Директором проекта, который открывается в этом году уже седьмой раз, Алис Харуби отмечает, что он создавался по той причине, что «раньше на фестивале не было никакого специального места для встреч и показов короткометражных фильмов молодых режиссеров. Между тем, в нем чувствовалась острая необходимость. Именно тогда и возникла идея создания Short Film Corner».

В этом году на Каннском фестивале была создана целая программа, посвященная короткометражным фильмам. Что в нее входят: конкурс короткометражных фильмов и Short Film Corner, причем оба мероприятия призваны помочь молодым талантам найти свою дорогу в кино. В Short Film Corner можно посмотреть все короткометражные фильмы программы, что очень помогает профессионалам кино, прокатчикам и тем, кто составляет программу фестивалей. Здесь они могут посмотреть все фильмы заранее.

Для того, чтобы показать свой короткометражный фильм в проекте Short film Corner, необходимо пройти процедуру записи через bнтернет. Сначала режиссер должен разместить свой фильм в сети. Затем проводится отбор, чтобы в программу не попали слишком любительские работы. Именно поэтому в этом году меньше фильмов, чем в прошлом.

Но демонстрация короткометражных лент – это еще не все. Помимо этого в рамках проекта каждый день проходят лекции, а после них начинается Happy Hour, созданный для того, чтобы облегчить встречи между авторами фильмов и профессионалами кино. Кроме того, организуются различные мастер–классы под руководством профессиональных режиссеров, посвященные разным техникам создания сюжета, экранизации литературных произведений. Алис Харуби добавляет: «Мы устраиваем также совместные завтраки, на которых авторы короткометражных фильмов могут встретиться с потенциальными покупателями и продюсерами. Наконец, уже второй год совместно с Producer’s Network мы организуем «быстрые знакомства» продюсеров полнометражных фильмов и молодых режиссеров».

Очень тусклое кино

Wed, 19 May 2010 11:54:00 +0200

Начинается вторая половина 63-го Каннского фестиваля – и похоже, что этот главный фестиваль мира находится на грани полупровала. Печальный факт констатирует Андрей Плахов.

Кадр из фильма «Еще один год»

Конечно, в истории Канна слабый конкурс случился не впервые, однако раньше это можно было объяснить: год на год не приходится. Нынешний сезон – кризисный в мировом кино. Но именно потому так наглядны ошибки отбора, которые накапливались в течение последних лет, но были закамуфлированы столь же явными удачами. В этом году в первой половине фестиваля удач в конкурсе вообще не было, если не считать фильма Майка Ли «Еще один год», который закономерно занимает первую строчку международного критического рейтинга с оценкой 3,4. Но и это не открытие, не прорыв, а просто качественное «олдскульное» кино. Остальные ленты едва дотягивают до 2,4. Фестиваль двоечников.

Скромные достоинства конкурсных фильмов каждый раз находят объяснения и оправдания. Костюмная драма «Принцесса Монпасье» снята Бертраном Тавернье – маститым режиссером, к тому же занимающим разные важные должности в национальных киноструктурах. Между тем и в лучшие годы господин Тавернье возглавлял второй состав французской режиссуры. «Кричащий человек» Махамат-Салеха Харуна посвящен жуткой гуманитарной ситуации в Чаде и таким образом успокаивает совесть европейцев. Фильм, сделанный с помощью французов, познавателен, благороден, но художествами не блещет.

Кадр из фильма «Беспредел»

Особенно удручил «Беспредел» Такэси Китано (рекордно низкая оценка 0,9). Прославленный японский режиссер-актер после серии маньеристских кинорефлексий возвращается в обжитую сферу якудза-триллера, приберегая и для себя роль «честного парня», живущего по понятиям в мире, где даже мафия – о ужас – подвержена коррупции и выходит из берегов. Основную часть фильма занимают показательные кровопускания, из которых ритуальное отсечение пальца самое невинное, а использование бормашины в качестве режуще-колющего оружия самое запоминающееся. Фильм вполне годится, чтобы посмотреть его по телику в подвыпившей мужской компании. Только при чем тут конкурс Каннского фестиваля? Ах да, я забыл, что фильм снял Такэси Китано.

Разумеется, фестивальные отборщики не могли отказать и другому каннскому гостю – Алехандро Гонсалесу Иньярриту. Расставшись после «Вавилона» со своим сценаристом Гильермо Арриагой, успешный мексиканец поехал в Барселону и снял в фильме «Красата» (это не ошибка в названии, а концепт) Хавьера Бардема в роли совсем уж славного парня, даром что и тот промышляет на нелегальном поле. Но вы бы видели, что это за человек: лучше человека, пожалуй, вы никогда и не встречали. Он терпит непотребства блудливой жены, всеми силами поднимает на ноги двоих детишек, да к тому же еще ухитряется помогать погибшим в криминальных разборках, ведя разговоры с покойными и направляя их души по нужному пути. Иногда кажется, что этот подвижник специально пошел в криминал, чтобы облагодетельствовать человечество, а вовсе не обогатиться за его счет. Апофеозом становится покупка сердобольным героем дешевых обогревателей для группы китайских нелегалов: утром их находят угоревшими в своей конуре. При этом герой Бардема страдает от воспоминаний о рано умершем отце-политэмигранте и мочится кровью из-за далеко зашедшей онкологии. Он уходит в лучший мир на фоне дымящихся труб и устрашающих барселонских трущоб – явных примет мирового апокалипсиса. Хотел Иньярриту сделать интимную человечную историю, а получилась опять претенциозная глобалка.

Кадр из фильма «Заверенная копия»

Подвел и победитель 50-го Каннского фестиваля Аббас Киаростами, впервые снявший кино за пределами Ирана. Для фильма «Заверенная копия» он нашел чудесный уголок Тосканы (город Сан-Джиминьяно) и новую музу в лице Жюльетт Бинош, чтобы разыграть сюжет встречи английского писателя и французской галерейщицы. Они флиртуют, судачат о непростых отношениях оригинала и копии в искусстве, в то время как их роман имитирует клише тысяч других, зародившихся в Тоскане. Жюльетт Бинош красит губы и вешает на ухо красную сережку, чтобы соблазнить сухаря-англосакса. Бедновато для «иранского Росселлини», как часто называют Киаростами: попав на склоне лет в страну неореализма, он не обнаружил там живой жизни.

Отказали же от конкурса как раз тем, кто мог бы оживить и обновить его художественный лексикон,– румыну Кристи Пую («Аврора») и 21-летнему канадцу Ксавье Долану, снявшему неровный, но талантливый фильм «Воображаемые любови» (своего рода римейк «Жюля и Джима» Франсуа Трюффо). Обе картины были показаны в «Особом взгляде» вместе с «Социализмом» Жан-Люка Годара. Сорок с лишним лет назад Годар вместе с Трюффо возглавил движение, которое в корне изменило Каннский фестиваль. Потребность в новом Годаре, способном разогнать застоявшуюся кровь Канна, сегодня сильна как никогда. Между тем 80-летний пионер «новой волны» свой визит на фестиваль в последний момент отменил. Зато прислал фильм, где многие ключевые слоганы пишутся и звучат по-русски: «Р. Корсаков», «горячий снег», «Наполеон сжег Москву», «счастье» и даже «Александра Маринина». Герои этого киноэссе совершают круиз по морю, включая Одессу с эйзенштейновской лестницей, а дети призывают родителей отчитаться за смысл триады «свобода-равенство-братство». Полная и окончательная деконструкция того, что некогда называлось классическим кинематографом.

А что ждет разочарованных гостей во второй половине фестиваля? Похоже, на первый план выйдет тема исламизма и его колониальных корней: ей посвящены целых два французских конкурсных фильма, а сегодня в Канне пройдет круглый стол о ситуации в иранском кино. Мохсен Махмалбаф, Бахман Жобади (заметьте, в списке ораторов нет присутствующего в Канне Аббаса Киаростами) будут говорить о судьбе своего коллеги Джафара Панахи, брошенного за решетку иранскими властями.

О надувательстве

Wed, 19 May 2010 11:15:00 +0200

В борьбе за главный приз Каннского кинофестиваля – «Золотую пальмовую ветвь» – участвует последний фильм иранского классика Аббаса Киаростами (Abbas Kiarostami) «Копия верна» (Copie conforme). Портал Independencia, созданный авторами журнала Cahiers du cinema, оценил фильм в 0 баллов. Причины, по которым лента получила столь низкую оценку, в своем эссе называет кинокритик Эженио Рэнзи (Eugenio Renzi).

Кадр из фильма «Заверенная копия»

Подобно тому, как 10 – оценка, означающая безоговорочную веру в фильм, который мгновенно принимается в качестве вожатого, точно так же ноль – оценка, являющаяся следствием предшествующего самообмана. Такую оценку ставят не любому плохому фильму – впрочем, ни один фильм в принципе не заслуживает оценки ноль. Ее скорее дают фильмам, которые мгновенно вызывают недоверие. Недоверие испытывают не к идиотам, а к режиссерам, прекрасно владеющим своим искусством, таким, как Ален Кавалье (Alain Cavalier), как Аббас Киаростами.

«Копия верна» – искусный фильм, полный кинематографических знаков, демонстрирующих ум режиссера. Киаростами настолько хорошо владеет грамматикой режиссуры, что она работает у него как кнопки в игровой приставке, напрямую подключенной к мозгу зрителя, реагирующего на его планы, кадры, монтаж, как персонаж в видеоигре реагирует на команды джойстика. Согласен, коммуникация посредством режиссуры – цель любого режиссера. Но никто так не наслаждается своей властью как Киаростами. Этот почти тотальный контроль над психологией зрителя практически превратился у него в предмет фильма.

В этом отношении «Копия верна» – обратная сторона «Ширин» (Shirin). Не в том смысле, что Киаростами наконец показал фильм, который шел на невидимом экране в «Ширин». «Копия верна» – просто-напросто то же самое упражнение, та же демонстрация власти над зрителем, но в перевернутом виде. История снова элементарная. Мужчина встречает женщину. Вопрос, который задает Киаростами: до какой степени я могу форсировать функциональную машину, нанизывая ускорения, замедления, виражи, повороты на 180 градусов так, чтобы зритель не потерял нить повествования? (В моем случае это сорок пять минут, пока я не начал понимать, что со мной обращаются как с подопытным кроликом, предназначенным для самодовольных экспериментов).

Кадр из фильма «Заверенная копия»

Метафорически это игра: автогонки. Машины пилотируют два крепких актера в хорошей форме. Без нее не обойтись, потому что это тяжкое испытание (и для них, и для нас). Игра требует постоянной смены тона, смены ритма, эмоций, регистра. Этого недостаточно. Киаростами ставит перед собой сложную задачу – сменить язык. Герои приударяют друг за другом то по-английски, то по-французски, а то переходят на итальянский.

Несмотря на вавилонское смешение языков, у всей операции чисто английский дух. По глупости «Копия верна» сравнима с «Сыщиком» (Sleuth) Кеннета Брана. Но она искуснее, поэтичнее и глупее «Сыщика». Речь идет о произведении искусства, копии, оригинале. Что такое оригинал? Тезис главного героя, литературного критика, состоит в том, что оригинала не существует. Точнее, оригиналы повсюду. Произведение искусства всегда воспроизводит бесконечное множество источников. Героиня не согласна. Она желает быть уникальной? Спор будет вестись на территории любви. Еще бы. Разве критика – не искусство любить?

Официантка принимает их за пару. Героиня ее не поправляет. Герой тоже хочет играть в эту игру. Они гуляют по деревне, встречаются с другими парами (молодыми, не очень молодыми, совсем старыми). Каждая из них – копия или оригинал их собственной пары. Что в свою очередь делает из пары копию (как у Кундеры, кажется, в «Смешных любовях»).

Мы бы так жестко не относились к этому фильму, если бы не свежее воспоминание о фильме Годара. В котором тоже ведется разговор об искусстве – фрагментированная речь, лишь отдельные моменты которой можно ухватить. Мы охотно погружаемся в деструктурированную грамматику, обязующую зрителя стать гражданином образов. Образов всевозможных регистров, которые не имеют никакого отношения к витиеватым пируэтам Киаростами.

Кадр из фильма «Заверенная копия»

Вчера мы видели, как Годар (подобно Де Пальме) скромно поступил на службу обществу. Как он использует чужие образы. Сшивает и расшивает фрагменты средиземноморского холста. В этом есть, с одной стороны, настоящее любопытство по отношению к образу, которое стал основой, тканью нашего общества. Так что это не произведение кинематографиста. Кинематографист ограничивается тем, что выстраивает кадр внутри этой огромной, гигантской ткани, сравнимой по размерам с пространством и временем европейской истории. Но в этом еще заключено беспокойство и настойчивое требование: образ – это то, что должно быть помыслено. Народ не может жить, сосуществовать с другими народами, если он не помыслил свой собственный образ. Который является не идентичностью в строгом смысле слова, а игрой идентичности и не-идентичности. Утверждение фрагмента одновременно с отрицанием целого также подтверждает существование тотальности (да будет мне позволено использовать это жаргон диалектики, потому что в фильме он тоже присутствует).

Киаростами вчера показал нам идеальный контрпример «Социализма». И меня удивляют и вызывают недоверие признания некоторых людей в том, что им понравились оба фильма. Невозможно защищать оба фильма. «Копия верна» – фильм без внешнего, без закадрового пространства, фильм, лишенный щедрости, фильм-товар, в котором все, что производится внутри кадра, дается зрителю только затем, чтобы нажить капитал на его реакции. Произведение диктатора, довольного своей властью, гладкое и блестящее, как это свойственно капиталу. Фильм «Капитализм».

Перевод: Инна Кушнарева

Эженио Рэнзи, Independencia

Коммунизм/социализм

Tue, 18 May 2010 16:47:00 +0200

На Каннском кинофестивале показали два долгожданных фильма - «Хотел бы я знать» (I Wish I Knew) Цзя Чжанкэ и «Фильм Социализм» (Film Socialisme) Жан-Люка Годара. KINOTE публикует перевод эссе Эженио Рэнзи, опубликованного на сайте Independencia. Один из самых авторитетных французских порталов поставил картине Годара высшую оценку - 10 баллов из 10.

Кадр из фильма «Хотел бы я знать»

Мало кто из режиссеров может спасти 63-й Каннский фестиваль от провала, пока ждешь Годара. Один из них - Цзя Чжанкэ. Признаюсь, что один единственный показ «Хотел бы я знать» (I Wish I Knew) не благоприятствует объективной критике. Первое впечатление -превосходное, но материал фильма настолько превосходит зрителя, что, когда выходишь из зала, непонятно, удался ли Цзя его самый амбициозный проект или же его поглотили масштабы сюжета.

Фильм был формально снят по заказу «Экспо» в Шанхае, которая немного показана в конце. Белые павильоны. Широкие пустынные аллеи. На сборке почти законченных конструкций трудятся рабочие. Один из них танцует в ночи.

Несколько минут. Этого достаточно, чтобы сказать, что Цзя обошел заказ, чтобы заняться другими вещами. На самом деле, фильм, кажется, не очень-то жалует это настоящее из стекла и бетона. Он обращен к двум революциям, которые развернули старый Шанхай, город торговли, цветочных лавок, иностранных концессий, в сторону настоящего.

Но вопрос (на который скромно отвечает название фильма) в том, знаем ли мы, что такое настоящее? Вопрос-ловушка, потому что слишком очевидно, что настоящее – это исчезновение в гигантских масштабах. Именно по этому пункту Цзя Чжанкэ есть что сказать своим кино. Все его фильмы начинаются с ловкого сокрытия. Как по волшебству из кадра исчезает предмет фильма, а затем в конце снова как по волшебству Цзя нам его возвращает. А в магии, как известно, дело не в том, чтобы что-то ловко скрыть, а, наоборот, в том, чтобы предъявить.

Кадр из фильма «Хотел бы я знать»

Ибо здесь таким предметом является настоящее. Настоящее, которое вот оно, здесь, потому что восемнадцать человек, свидетельства которых собраны в фильме, до сих пор живы. Вдобавок присутствие декораций, различных мест, в которых были собраны эти свидетельства. Настоящее - сокрытое, снятое, отведенное, отклоненное тонкой игрой слова и изображения. Слова свидетелей, в речи которых, хотя они и говорят сегодня, непрестанно всплывают более древние слои языка. Так, первое свидетельство начинается с формулы вежливости на современном мандаринском языке. Но затем воспоминание о некогда оживленной и ныне исчезнувшей улице побуждает рассказчика произнести ее название на старом шанхайском диалекте. Так постепенно язык выстраивает временные подпорки, мультиплицирующие наличный образ. В этот момент режиссер переходит от сино- к сине-филии. Фильмов, на самом деле, немного. Все строго отобраны, это вам не видеопрокат. Очень трогательно, фрагмент документального фильма Антониони «Китай» (Chung kuo) и встреча с коммунистическим функционером, который был приставлен к съемочной группе.

«Хотел бы я знать», что такое китайский коммунист? Рассказ женщины, никогда не знавшей своего отца - китайского политического активиста, приговоренного к смертной казни националистами в 1949 году за несколько месяцев до ее рождения - очень трогает. Остаются фотографии осужденного: палачи тащат его на эшафот, а у него на лице гордая улыбка. Он знает, что Партия победит. Через восемь месяцев армия Мао освободит Шанхай. Жена осужденного, которая знала, что такое коммунист, говорит: мой муж вошел в Шанхай.

Короче, нужно будет в более спокойной обстановке вернуться к этому прекрасному и монструозному фильму. Возможно, самому амбициозному фильму Цзя на сей день. Уникальный режиссер. Кое-то даже говорит, что он – единственный настоящий китайский режиссер. Конечно, «Хотел бы я знать» - фильм человека, чувствующего себя очень одиноким из-за того, что он понимает или не понимает сегодняшний Китай. Это его сила или его слабость, как посмотреть.

Недостаток фильма Цзя Чжанкэ – его игровая часть. Тао Дзао – прекрасная и изящная актриса. С большим изяществом она поднялась вчера на сцену зала, где была представлена программа «Особый взгляд», чтобы сказать, что еще не видела смонтированный фильм и потому ей не терпится посмотреть, что сделал Цзя из ее роли. Была ли она также разочарована, как и мы? Как сказал Цзя на видео, которое мы вчера записали, ее роль – роль призрака прошлого, блуждающего в настоящем. Мы же увидели скорее измученную актрису, понятия не имеющую о том, в каком фильме она снимается. Что некоторым образом соответствует замыслу Цзя: показать внутри фильма, построенного на архивном материале и хорошо контролируемой, я бы даже сказал, геометрически режиссуре речи, невозможный вымысел. Вымысел, который безуспешно пытается войти в фильм и стать фильмом.

Кадр из фильма «Фильм Социализм»

Тем самым фильм Цзя Чжанкэ предлагает нам ключ к прочтению «Фильма Социализм», долгожданного фильма Годара. Очевидно, что у этих режиссеров одно желание. Желание образов. Кинематографа как зеркала. Возможно ли (еще) это? У Цзя Чжанкэ изображение прозрачно как стекло. И иногда в самые вдохновенные моменты за этим стеклом появляются образы-зеркала прошлого. Это тоже усиливает ощущение одиночества. Одинокого фильма, оставшегося с мертвецами, со старыми режиссерами. Неудобная позиция.

В фильме Годара, наоборот, больше всего поражает непринуждённость. Почти безграничная способность его вымыслов устремляться, куда им вздумается. На корабль в Средиземном море, на экран регионального канала France 3. Или же находить место, где они могут обосноваться, - на бензозаправке, которая одновременно ферма по разведению лам и мастерская художника.

Кадр из фильма «Фильм Социализм»

И все же нарисованный Годаром портрет Европы такой же неутешительный, как и портрет Шанхая (и иже с ним Гонконга, Тайпея, Пекина) у Цзя. Его пенное море такое же равнодушное и холодное, как мутные воды большой реки в Шанхае. Это море, несомненно, сосредоточило в себе все места, к которым устремлялся Годар. Неаполь, Барселона, Алжир. Но можно ли еще проецировать общие образы в этой белизне? Наезд камерой на название романа Бальзака может подсказать ответ: «Утраченные иллюзии». Что ж: трагедия (мертвое тело, оставленное на открытом воздухе) и демократия (Перикл, Фидий). Слово, изображение, политика, может быть, и не греческие вещи. Конечно, греки умели их диалектически совмещать. Слово с не-словом. Образ с отсутствием образа. Политику и чрезвычайное положение. Мы это утратили. Увы нам.

Фильм Годара можно понять фрагментами. Его можно ухватить в настоящем. Он заставляет зрителя смириться с отсутствием или необходимой сбивкой смысла. Частичный перевод вещей. В этом отношении прекрасны английские субтитры, которые переводят одно слово из трех, режут фразы на кусочки, которые иногда оказываются богаче французского оригинала. Это глубоко антитоталитарный фильм. Или точнее фильм, стремящейся к не тоталитарной тотальности. Не без иронии: «Социализм».

Перевод: Инна Кушнарева

«Социализм» на языке индейцев

Mon, 17 May 2010 10:55:00 +0200

Фильм Жана-Люка Годара «Социализм» (Film Socialisme) будет показан в Каннах с субтитрами на так называемом английском навахо (Navajo English) – упрощенном английском, на котором говорили американские индейцы в старых вестернах, сообщает The Independent.

Кадр из фильма «Социализм»

Действие фильма происходит на круизном лайнере, где все говорят на разных языках, поэтому Годар принял решение упростить субтитры, предельно сократив их. Так, в новой редакции субтитров фраза «Дай мне свои часы» будет выглядеть следующим образом: «Ты, мне, часы».

Годар отказался приехать на Каннский фестиваль

Mon, 17 May 2010 10:12:00 +0200

Стало официально известно, что Жан-Люк Годар (Jean-Luc Godard) не приедет на Каннский фестиваль представлять свой фильм «Социализм» (Film Socialisme).

Жан-Люк Годар

Годар послал директору фестиваля Тьерри Фремо (Thierry Frémaux) написанную от руки записку, текст которой приводит газета «Либерасьон»: «Ввиду проблем греческого типа, я не смогу быть вашим должником в Каннах. С фестивалем я пойду до самой смерти, но ни шагу более. С дружеским приветом. Жан-Люк Годар».

К записке приложен портрет японского режиссера Одзу.

Каннский пульс

Mon, 17 May 2010 09:26:00 +0200

63-й Каннский кинофестиваль набирает обороты. Мы продолжаем держать руку на пульсе событий и публиковать отзывы на самые интересные фильмы, представленные в рамках различных программ кинофорума.

Кадр из фильма «Ба-бах»

«Ба-бах» (Kaboom) Грега Араки (Gregg Araki)

Араки рассказывает, что идея фильма была некоторым образом подсказана ему Джоном Уотерсом (John Waters). Выходя с показа «Загадочной кожи» (Mysterious Skin), тот похвалил Араки и сказал, что тому нужно возвращаться к сюжетности, к форме, которая принесла успех ему и его трилогии о «подростковом апокалипсисе» («Полный п***», «Поколение игры Doom», «Нигде»). Таким образом, «Ба-бах» становится своего рода продолжением этой эпохи и в то же время чем-то другим, новым, чисто игровым стартом. Абсолютно комедийный фильм создает впечатление, что фигуры той эпохи стали жить своей жизнью (то есть освободились от сатирического фона, который вписывал их в 90-е) и превратились в гипотезы чистого вымысла, с которыми можно поступать как угодно. Араки, впрочем, объясняет, что вернулся к тому, что образует суть его кино, и что такой фильм, как «Загадочная кожа» (который в свое время воспринимался как знак достигнутой зрелости), был только отклонением. И действительно, «Ба-бах» создает ощущение, что смотришь сериал с хорошо отлаженным сюжетным двигателем, радостным и произвольным. Фильм выбирает направление абсурда. Его последние 10 минут, на которых достигается кульминация, своим клоунским, фарсовым и совершенно бесцеремонным характером напоминают «Сказки юга» (Southland Tales).

Жером Момсилови, ChronicArt

Кадр из фильма «Еще один год»

«Еще один год» (Another Year) Майка Ли (Mike Leigh) и «Ты встретишь высокого незнакомого брюнета» (You Will Meet a Tall Dark Stranger) Вуди Аллена (Woody Allen)

Фильм Майка Ли «Еще один год» из официального конкурса и внеконкурсный фильм Вуди Аллена «Ты встретишь высокого незнакомого брюнета» были показаны в один день. И это не единственное их сходство.

Получилось что-то вроде сдвоенного сеанса. Два убеленных сединами режиссера с жестко кодифицированными мирами, два лондонских фильма, два стиля, основанных на диалогах и актерах, между ситкомом и театром, два фильма с перекликающимися темами (старость, одиночество, приближение конца, семейные и межпоколенческие связи).

«Еще один год», хроника семейной жизни немолодой пары, построен на смене четырех времен года, на долгих единствах времен и места. Фильм, очень похожий на сериал и очень театральный, полностью основанный на качестве диалогов, ситуациях и актерах: в этом отношении зритель получает роскошный подарок, все актеры и актрисы великолепны. Тем не менее нужно особо отметить Лесли Мэнвиль (Lesley Manville) в роли одинокой пятидесятилетней подруги-алкоголички, страдающей депрессией, которая с этого момента серьезно претендует на приз за лучшую женскую роль.

Вместе с этим выдающимся оркестром Майк Ли разыгрывает свою обычную партитуру, рассказывающую о мелких радостях и горестях жизни средних классов, с традиционной смесью язвительного юмора и сентиментализма.

Наш энтузиазм охлаждает жесткое форматирование системы Ли: все здесь рассчитано до миллиметра, перфекционизм носит удушающий характер. «Еще один год» прекрасен с точки зрения сценария и актерской игры, но собственно кино здесь не хватает воздуха. К тому же совершенно невыносима музыка, сама по себе и потому что возникает именно тогда, когда ее ждешь (и когда говоришь себе «Только музыки не хватало!»).

кадр из фильма «Ты встретишь высокого темноволосого незнакомца»

Фильм Аллена «Ты встретишь высокого незнакомого брюнета» не так идеально написан, но в то же время он более гибкий, подвижный и гораздо более расслабленный. Вуди Аллен тоже задумывается о проходящем времени. Это типичный алленовский фильм, в котором пересекаются пары, истории, реальные и виртуальные любови, неразбериха чувств и отношения между родителями (пожилыми) и детьми, желания и художественная поза. Аллен продолжает пополнять свои мир альмадоваровскими (Бандерас) или «экзотическими» актерами (прекрасная Фрейда Пинто, бойкая Люси Панч). А как же Наоми Уоттс? Она неплоха, хотя и не потрясает. Но Вуди Аллен сохранил что-то от «Малхолланд Драйва» в том, как Бролин балансирует между нею и брюнеткой Пинто. В итоге, ничего исключительного, но удовольствие от сюжета, актеры и шутки налицо.

Серж Кагански, Les Inrockuptibles

Кадр из фильма «Четыре раза»

«Четыре раза» (Le quattro volte) Микеланджело Фраммартино (Michelangelo Frammartino)

Это второй фильм итальянца Фраммартино, который стал открытием несколько лет назад благодаря своему фильму «Дар» (Il Dono), получившему Гран-при на фестивале в Бельфоре. Сам Фраммартино относится к тому типу итальянских режиссеров, которых уже не надеешься теперь встретить: умный, образованный, не гонящийся за успехом любой ценой, а главное - формалист…

Действия «Четырех раз», как и действие «Дара», разворачивается в маленькой деревушке в Калабрии на вершине холма. Это похоже одновременно на Тати и на Пазолини (да, да!), одновременно зловеще и волшебно, уникально во всем и ни разу не банально, очень хорошо сконструировано. Мало-помалу фильм ризоматически отдаляется от людей и их обычаев и нравов, их официальных законов и религий, чтобы обратиться к их корням: земля, древесный уголь, вся эта теллурическая энергия, пыль, в которой чудесным образом зарождается жизнь. Гениально.

Жан-Батист Морэн, Les Inrockuptibles

Кадр из фильма «Воображаемые любови»

«Воображаемые любови» (Les amours imaginaires) Ксавье Долана (Xavier Dolan)

Какие бы качества не приписывались его первому фильму, ставшему открытием программы «Двухнедельник режиссеров» в прошлом году, трепещущему и нервному «Я убил мою мать» (J’ai tué ma mère), мы не могли себе представить, что кинематограф совсем еще юного Ксавье Долана (ему едва исполнилось 20) сделает такой качественный рывок во второй картине.

«Воображаемые любови» - один из самых поразительных сюрпризов фестиваля. Это язвительная комедия о патологической любви, в которой юный гей (его играет сам режиссер) и его лучшая подруга соперничают друг с другом за благосклонность прекрасного нарцисса, неотразимого соблазнителя, который на самом деле любит только себя.

Недостатки первого фильма, а именно тенденция к тому, чтобы самовлюбленно погрязнуть в перипетиях психодрамы, исчезла. То, что в первом фильме было в зачаточном состоянии, например, манера брать сцены у, по всей видимости, обожаемых режиссеров (Карвай, Алмодовар…), чтобы потом преподнести их под своим соусом, по-фрондерски и без комплексов, нашло здесь свое завершение: с формальной точки зрения фильм действительно великолепен. Это невероятно изящная мозаика, состоящая из всевозможных цветных стекляшек, фрагментов ретро-песен, забавных и прочувствованных замечаний, с необыкновенной остротой передающая сложный метаболизм тела, охваченного любовью. Благодаря точной пропорции между дистанцированной насмешкой и сентиментальной лихорадкой, Долану удается блестяще собрать свои поп-фрагменты речи влюбленного.

Жан-Марк Лаланн, Les Inrockuptibles

Перевод: Инна Кушнарева

Повседневная повседневность

Sun, 16 May 2010 09:19:00 +0200

В рамках каннской секции «Особый взгляд» состоялась премьера фильма «Аврора» (Aurora) одного из пионеров «новой румынской волны» Кристи Пуйю (Cristi Puiu). О перспективах нового румынского кино рассуждают кинокритики Жан-Батист Морэн (Jean-Baptiste Morain) и Жером Момсилови (Jérôme Momcilovic).

Кадр из фильма «Аврора»

«Аврора» рассказывает примерно об одном дне из жизни своего главного героя, о котором с первых минут понятно, что он идет по кривой дорожке (не говоря о его крайне депрессивном виде). Его роль исполняет сам Кристи Пуйю. Мы следуем за героем в его блужданиях по Бухаресту, цель которых проясняется не сразу: герой возится с ружьем, к чему-то готовится… Он живет в окружении людей, которые, по его убеждению, желают ему только зла, и нужно признать, что его очевидная паранойя оказывается заразительной для зрителя.

Люди не смотрят на него, не обращают внимания, потихоньку отравляют ему жизнь, напряжение нарастает. Фильм постоянно балансирует между слезами и нервным хохотом.

Большая удача фильма еще и в том, что связи между героями оказываются крайне подвижными, неопределенными и препятствуют коммуникации. Но самое главное, эта неопределенность создает все более абстрактный мир, в котором невозможно различить соседей и членов семьи, в котором все свободно заходят ко всем, поскольку границы (в том числе границы между разумом и безумием) проницаемы. Пуйю иногда работает грубовато, но фильм осознанно провокативен. «Аврора» вся пронизана медленно действующим ядом, полностью поражающим зрителя.

Жан-Батист Морэн, Les Inrockuptibles

Кадр из фильма «Аврора»

Пуйю играет в фильме банального персонажа, за которым мы наблюдаем в течение нескольких дней (самая что ни на есть повседневная повседневность, фирменное блюдо румынского кино, например, открывание банки сардин, затем их поедание над раковиной, план-эпизод длиной 5 минут) и который в конце концов приобретает ружье, хладнокровно применяет его (в финале его мотивация проясняется), а потом просто сдается полиции. За этим следует очень забавная сцена с бюрократическим комизмом, типичным для новой румынской волны. Пуйю, безусловно, очень сильный режиссер, фильм прекрасно работает. Иной раз возникают опасения, что «Аврора» может мутировать в австрийский фильм (безмолвные убийства в мрачных окрестностях), но нет, режиссура у Пуйю всегда точна, он всегда находит способ этого избежать. И все же новый румынский кинематограф начинает превращаться в самопародию: одни и те же приемы, тот же ритм (это растягивание повседневности, проходящее через все фильмы), одни и те же задачи (пристрастие к абсурду, целиком выражаемому через язык)… В общем фильм неплохой, но неясно, останется ли что-нибудь от него.

Жером Момсилови, ChronicArt

Перевод: Инна Кушнарева

Cказка о любви между живыми и мертвыми

Fri, 14 May 2010 18:54:00 +0200

В этом году честь открывать каннскую программу «Особый взгляд» выпала Мануэлю Оливейре (Manoel de Oliveira), старейшему режиссеру в мире, который представил публике свою картину «Странный случай с Анхеликой» (O Estranho Caso de Angélica). Мы предлагаем вашему вниманию отзывы на фильм французских критиков Жана-Марка Лаланна (Jean-Marc Lalanne) и Жерома Момсилови (Jérôme Momcilovic).

Кадр из фильма «Странный случай с Анхеликой»

В фильме «Социализм» Жана-Люка Годара ребенок, занятый рисованием, на вопрос сестры о том, что он делает, отвечает: «Принимаю старинный пейзаж». Действительно, когда мы видим его рисунок, может показаться, что речь идет о холсте импрессионистов.

Фотограф, главный герой нового фильма Мануэля Оливейры тоже «принимает» старинные пейзажи. А еще людей. К нему обращаются, чтобы сделать снимки трупа только что умершей молодой женщины. Позднее он фотографирует крестьян, которые возделывают виноградник по старинке – не на тракторе, а с лопатой в руках. Фотографа притягивает только то, что вот-вот исчезнет, возможно, уже исчезло. Он – охотник за фантомами.

И работает он со старыми технологиями: с серебряным фотографическим изображением, с пленкой, изображение на которой проявляется не сразу. Это время химической реакции необходимо для появления фантомов (мертвая девушка улыбается и оживает на фотографии). Оливейра и сам никогда не снимал на цифровую камеру, и его совершенно замечательный новый фильм – ода материи того кинематографа, который он практикует, ода пленке, ее скрытой жизни и ее исчезновению.

В этом отношении «Странный случай с Анхеликой» вступает в странный диалог с последним фильмом Годара, противоположным ему по всем пунктам размышлением о природе образов. Этот диалог странен, потому что злой колдун Годар, зачарованный новыми изображениями, маленькими камерами, цифровым кино, испытывает при этом глубокое разочарование и меланхолию. А фокусник Оливейра, предпочитающий заступ трактору, прошлое – настоящему, старые фотоаппараты – цифровой камере, лишен какой бы то ни было меланхолии. Его сказка о любви между живыми и мертвыми с ее примитивными спецэффектами (чудесный полет влюбленных над городом) – абсолютное очарование, лукавое и виртуозное чудо.

Жан-Марк Лаланн, Les Inrockuptibles

Кадр из фильма «Странный случай с Анхеликой»

Об Оливейре говорят, что этот его фильм наверняка будет последним: слухи усилились после того, как он вчера встречался с Папой. В это трудно поверить, глядя на то, как бодро он взбирается по лестнице, тем более зная, что съемки «Анхелики» были начаты в марте. Завещание или нет, фильм очень хорош. Он рассказывает историю одинокого и одержимого фотографа, который живет в крошечной комнате в пансионе и оживляется только тогда, когда надо снимать, как крестьяне за окном вскапывают землю, и которого попросили сделать фотографии умершей девушки с застывшей на губах таинственной улыбкой. В объективе, а потом и на отпечатанных фотографиях мертвая девушка оживает, ее улыбка становится ярче, затем она навещает фотографа во сне. Этот сюжет продолжает известную традицию и Оливейра соблюдает ее зачастую с потрясающим буквализмом: фантом появляется (прекрасные сцены с двойной экспозицией как в немом кино), исчезает, герой его ищет и потом наконец соединяется с ним.

Фильм одержим идеей смерти, которая в то же время является приглашением к жизни. «Анхелика», как и «Странности юной блондинки» создает ощущение карманного фильма, как бывает карманный формат книг, абсолютной чистоты, искусства одновременно рудиментарного и идеального. Но что до меня, фильм не кажется мне таким уж шедевром. Возможно, потому что его прозрачность иногда создает ощущение жидковатости, потому что между великолепными идеями (явление призрака, простой и восхитительный конец) возникают моменты пустоты. Хороший фильм, но не главный для режиссера.

Жером Момсилови, ChronicArt

Перевод: Инна Кушнарева

Берлускони – Пиночет, две формы фашизма

Fri, 14 May 2010 18:23:00 +0200

В каннском блоге французского журнала Les Inrockuptibles кинокритик Серж Кагански (Serge Kaganski) проводит сравнительный анализ двух документальных фильмов, показанных в рамках специальной программы фестиваля. Это «Драквила – Италия дрожит» (Draquila - L'italia Che Trema) Сабины Гудзанти (Sabina Guzzanti) и «Ностальгия по свету» (Nostalgie de la lumière) Патрисио Гузмана (Patricio Guzman).

Кадр из фильма «Драквила – Италия дрожит»

Два любопытных документальных фильма, которые нельзя не сравнивать, поскольку они были показаны друг за другом и посвящены одной и той же антифашистской теме, хотя противоположны по формальным решениям. «Драквила» настроил против себя правительство Берлускони еще до начала фестиваля, и после показа становится понятно почему. Сабина Гудзанти нападает на Берлускони с очень резкими и убедительными обвинениями.

Фильм рассказывает о драме, последовавшей за землетрясением в Аквиле, о том, как Берлускони цинично воспользовался этим событием для личного маркетинга и обогащения. Правительство быстрыми темпами построило новое жилье, но эта программа коснулась только ничтожно малого процента семей, оставшихся без крова и вынужденных жить в лагерях, в которых царили почти тюремные порядки. Естественно, крупные телевизионные каналы, принадлежащие Берлускони, показывали только реконструированные «потемкинские деревни», замалчивая проблему людей, оставшихся без крыши над головой.

Кроме этого, Гудзанти показывает, как Берлускони приватизировал систему социальной защиты, по своему усмотрению изменив законы и правила, снимая пенки с каждого проекта по недвижимости, управляя страной как своей частной собственностью, с улыбочками и расистскими и гомофобскими шутками, принимая итальянцев за идиотов. Фашизм soft, скрытый, грубо загримированный под популистскую демократию.

Если с формальной точки зрения документальный фильм Гудзанти не представляет особого интереса, это банальный продукт в телевизионной стилистике, включая броский нарочитый монтаж и музыку, подчеркивающую мессидж, невозможно отрицать интерес, заключенный в его сюжете, основанном на разоблачении политико-мафиозной системы.

Кадр из фильма «Ностальгия по свету»

Другая форма фашизма, более прямая, жестокая и смертельная победила в 1973 году в Чили: 30 000 погибших и пропавших без вести. Этим страшным воспоминаниям посвящен фильм «Ностальгия по свету». Но в отличии от репортажной эффективности Гудзанти Патрисио Гузман движется вокруг своей историко-политической темы кругами, уходя в научные, поэтические и автобиографические отступления.

Прежде чем бередить рану, нанесенную Пиночетом, Гузман говорит об астрономии, вспоминает о своем детстве в полном невинности Сантьяго 60-х, смотрит на небо и показывает необыкновенно фотогеничную пустыню Атакама. У голоса за кадром не объясняющая, а скорее литературная, меланхолическая интонация в духе Модьяно (Modiano). Гузман проводит связи между космосом и здешним миром, человеческим телом и небесными телами, астрономией, геологией и историей, потому что все три дисциплины устанавливают отношения с прошлым, с истоком, делают настоящее хрупким, мимолетным, неуловимым. «Ностальгия по свету», конечно, документальный фильм, но сугубо личный и поэтический.

Этот сдвоенный сеанс показывает, что Гудзанти снимает хард-фильм о софт-фашизме, тогда как Гузман тихо атакует настоящий кровавый фашизм. Второй подход оказывается более выигрышным для кино, но борьба со Зверем должна вестись в обоих планах.

Перевод: Инна Кушнарева

Наше «Турне»

Fri, 14 May 2010 17:45:00 +0200

Мы продолжаем пристально следить за реакцией кинематографической прессы на фильмы конкурсной программы Каннского кинофестиваля. На этот раз своими впечатлениями о новом фильме Матьё Амальрика (Mathieu Amalric) «Турне» (Tournée) делится автор французского журнала Les Inrockuptibles Жан-Батист Морэн (Jean-Baptiste Morain).

Кадр из фильма «Турне»

Праздничный и немного грустный фильм, первый фильм, в который мы влюбились. Это уже четвертый фильм и самый лучший Амальрика (предыдущий его фильм – «Публичная вещь» 2003 года).

«Турне» – фильм, рисующий скрытую географию чувств, чуждающийся любой идеи «капитала», восхваляющий действие, художественную изобретательность, любовь в противовес расчету, стандартизации аффектов и управлению зрителем. Это как если бы Улисс вернулся на Итаку с сиренами (Занд-Амальрик возвращается во Францию, из которой бежал много лет назад), феями и прочими монструозными созданиями, встреченными по дороге. Занд и сам – «двухголовое» существо, одновременно одиозное и крайне учтивое, неприятное и трогательное, влюбленное и неуклюжее, мот и скупердяй, культивирующий мораль искусства (не без отсылки к Годару), совершенно индивидуалистскую, но за которую он сражается изо всех сил.

Кадр из фильма «Турне»

С первых планов возникает ассоциация с 70-ми, совершенно очевидно с «Убийством китайского букмекера» (The Killing of a Chinese Bookie) Джона Кассаветеса. Но в то же время с самого начала находишься внутри типично французского кино: Жак Ренуар с «Французским канканом» (French Cancan) и «Золотой каретой» (Carrosse d’or) и «новая волна» (Годар, Деми, Розье), а также «большой европейский стиль», когда Амальрик на цыпочках делает шажок в сторону Феллини и его организованного борделя.

Но не только. Амальрик сумел извлечь уроки из своей десятилетней актерской карьеры: «Турне» берет что-то ото всех режиссеров, с которыми он работал. Очень забавно отслеживать в фильме черты братьев Ларрье (Larrieu), Одуля (Odoul), Николя Клотца (Nicolas Klotz), Деплешена (Desplechin), Паскаля Тома (Pascal Thomas), даже Рене. Вернувшись в режиссуру, Амальрик становится одним из французских кинематографистов, более всего синхронизированных со своей эпохой, обществом спектакля и современным кино.

Перевод: Инна Кушнарева

На обочине красной дорожки

Fri, 14 May 2010 11:27:00 +0200

В рамках 63-го Каннского международного кинофестиваля прошло торжественное открытие Российского павильона на территории Village International (Международная деревня), который в ближайшие десять дней будет координировать работу русских кинематографистов на фестивале и представлять российский кинопроцесс в глазах международной общественности. Цвет отечественного кинематографа повидала на открытии российского павильона Лидия Маслова.

Открывая павильон, один из его организаторов, президент некоммерческого фонда Russian Film Network Дмитрий Литвинов, отметил, что русско-французское сотрудничество приобретает особую актуальность именно в этом году, который объявлен годом России во Франции и, наоборот, годом Франции в России. Затем слово взял директор департамента кинематографии Министерства культуры Сергей Зернов, поблагодаривший заполнивших павильон отечественных кинематографистов за то, что они нашли время посетить открытие павильона, который может считаться «островом нашего российского кино» в бурном океане мирового кинематографа, бушующего буквально напротив, в стенах каннского Дворца фестивалей. Еще один организатор Российского павильона, генеральный директор ВТК «Совэкспортфильм» Григорий Геворкян, выразил удовольствие от возможности видеть в стенах павильона столько разных лиц, ради которых организаторы взяли на себя нелегкую задачу не только воздвигнуть стены, расставить столы и стулья, но также и обеспечить гостей прохладительными напитками (за которые в этом году отвечает официальный партнер Каннского кинофестиваля Chivas Regal).

О деловой программе Российского павильона, которая с каждым годом делается все более насыщенной, рассказала его креативный директор Екатерина Мцитуридзе, поделившаяся радостью от того, что в павильоне можно видеть не только разнообразные русские лица, но также и представителей иностранных компаний, не безразличных к российскому кинематографу (так, в этом году свою заинтересованность в его развитии на деле доказала компания BMW Group Russia, которая вместе с Национальным резервным банком и авиакомпанией Red Wings является спонсором Российского павильона). В качестве главного предстоящего мероприятия на территории Российского павильона его креативный директор отметила презентацию новых кинопроектов — «В фокусе новое российское кино». Среди его участников режиссер Наталья Наумова, которая представит свою картину «В России идет снег», а также продюсеры Арсен Готлиб и Евгений Гиндилис, которые привезли в Канн по два только что законченных фильма — «Другое небо» Дмитрия Мамулии, «Которого не было» Рамиля Салахутдинова (фильмы кинокомпании «ЛеопАРТ»), «Парни с Марса» Сергея Осепьяна и «Громозека» Владимира Котта. Кроме того, в ближайших планах Российского павильона презентация международного фестиваля современного кино «2in1», отпочковавшегося от фестиваля «Завтра», и такое экзотическое мероприятие, как премьера фильма Валерия Тодоровского «Стиляги» в Монако.

В Каннах показали сатиру на Берлускони

Fri, 14 May 2010 09:50:00 +0200

На фестивале в Каннах в четверг показали киносатиру Сабины Гуццанти (Sabina Guzzanti) «Драквила – Италия дрожит» (Draquila: L'Italia che trema), из-за которой фестиваль решил бойкотировать итальянский министр культуры Сандро Бонди (Sandro Bondi).

Сабина Гуццанти

Фильм Гуццанти, известной своими сатирическими телепрограммами и пародийными скетчами, представляет собой документальный памфлет в стиле Майкла Мура, где утверждается, что итальянское правительство намеренно не приняло никаких мер по эвакуации жителей города Л'Аквила накануне землетрясения 2009 года, а премьер Сильвио Берлускони использовал природную катастрофу, при которой 308 человек погибло, полторы тысячи было ранено, и 50 тысяч остались без крова, для поднятия рейтинга и поспешной реализации собственных строительных программ под предлогом чрезвычайной ситуации.

«Как и Майкл Мур, я снимаю кино, а не веду документальные расследования. Моя цель - понять, что происходит на самом деле. Я стараюсь быть объективной - хотя, конечно, все это отражает мою точку зрения», - объяснила Гуццанти в интервью фестивальному вестнику Variety.

В фильме звучат голоса жителей разрушенного города, которым воспрещено возвращаться в свои дома и заниматься их восстановлением.

«Многие боялись давать интервью, многие отказывались - в том числе и журналисты. По-моему, это доказывает, что Италия не является свободной страной», - заявила Гуццанти.

Министр культуры Италии Сандро Бонди заявил, что «Драквила – Италия дрожит» - не более чем «пропагандистский продукт, который использует страдания жителей Аквилы в политических целях, оскорбляя всю Италию и ее народ», и отказался приехать на открытие фестиваля, рискующего включать в свою программу подобное кино.

В ответ итальянская ассоциация режиссеров и сценаристов «100 авторов» (100 Autori) потребовала отставки Бонди. «Решение Бонди наносит удар по всем режиссерам и по свободе выбора фестиваля в целом. Министр причиняет вред всему итальянскому кино, он ставит в дурацкое положение не только нас, но и всех здравомыслящих людей», - говорится в распространенном в среду заявлении.

Дополнительную пикантность ситуации придает тот факт, что Cабина Гуццанти - дочь крайне правого публициста Паоло Гуццанти (Paolo Guzzanti), успевшего обвинить большинство левых политиков Италии в том, что они действуют либо действовали по указке советских спецслужб. Гуццанти был ярым сторонником Берлускони до 2008 года, когда у них возникли разногласия по поводу отношений с Россией.

Программный директор фестиваля Тьерри Фремо в интервью телеканалу Euronews отметил, что никакой полемики с итальянскими властями вести не собирался. «Мы отобрали два итальянских фильма, один из них не понравился министру культуры, который его даже целиком не видел. Но мы имеем полное право показывать все фильмы, которые нравятся нам».

В итоге пресс-показ фильма Гуццанти, который даже не входит в основную программу, прошел при большом скоплении журналистов, а в компанию Wild Bunch, владеющую европейскими правами на прокат картины, поступило, по данным газеты Corriere della Sera, несколько десятков заявок на прокат в разных странах.

Канн рванул с места в конкурс

Fri, 14 May 2010 09:05:00 +0200

Открытие Каннского фестиваля прошло без эксцессов и даже без дождя, который пролился только поздним вечером. Бросив взгляд на красную дорожку, первые рабочие просмотры посетил Андрей Плахов.

Тим Бертон

Навес от непогоды, впервые установленный перед фестивальным дворцом, не пригодился: Кейт Бланшетт в черном, расшитом птицами и цветами платье с белым подолом прошла по лестнице целой и невредимой. Как и ее партнер по фильму «Робин Гуд» Рассел Кроу. Среди других звезд на открытии были замечены Хелен Мирен, Мирей Дарк, Сальма Хайек, а также актеры и режиссеры, заседающие в многочисленных жюри фестиваля: Гаэль Гарсия Берналь, Джованна Меццоджорно и самый главный из судей — Тим Бертон. Он заявил прессе, что в отличие от Шона Пена, возглавлявшего каннское жюри два года назад, не имеет никакой предварительной концепции судейства, не стремится повернуть вектор фестиваля в сторону политики и намерен смотреть кино «как ребенок», отдаваясь ему интеллектуально и эмоционально.

Открытие и впрямь было немного детским. «Робин Гуд» Ридли Скотта выходит и на российские экраны («Ъ» расскажет о нем завтра), так что лучше расскажу о первых конкурсных лентах, которые дойдут до нас не так скоро. Самая первая называется «Турне» и подписана в титрах Матье Амальриком — одним из самых харизматичных персонажей нового французского кино. Сын супругов-журналистов, он колесил по миру (одно время, кстати, жил в Москве), а в 17 лет пришел на киностудию, не чураясь никакой работы и даже не предполагая стать актером. На экране он впервые появился в «Фаворитах луны» Отара Иоселиани, а заметили его в фильмах Арно Деплешена. Со временем именно Амальрик стал воплощением галльского обаяния, легкости, остроумия, именно его зовут играть Ален Рене, Стивен Спилберг, София Коппола, именно он изображает французского злодея в одном из фильмов бондианы и празднует триумф духа над плотью в фильме Джулиана Шнабеля «Скафандр и бабочка» в роли обездвиженного и лишившегося речи издателя журнала.

Кадр из фильма «Турне»

«Турне» — милая, изящно сделанная штучка, с легкими оммажами в честь Феллини («8 1/2»), Боба Фосса («Вся эта суета») и Билли Уайлдера («В джазе только девушки»). Телевизионный продюсер, переживший кризис среднего возраста, рвет с прошлым, уезжает в Америку и возвращается оттуда с группой гротескных стриптизерш. Амальрик окружен целым сонмом пышнотелых девиц из кабаре «Нью-бурлеск» с чудными именами Mimi Le Meaux, Kitten on the Keys, Dirty Martini: от этого его большие глаза делаются еще более удивленными. Впрочем, признаваться в том, что выступаешь в легком жанре, в Канне не принято. И вот уже Матье Амальрик намекает на политический подтекст фильма: ведь речь идет о праве пышнотелых женщин на неформатную фигуру, не утвержденную индустрией гламура.

Китайский «Чунцинский блюз» Ван Сяошуая (второй фильм конкурса) построен на попытках блудного отца что-то исправить — но исправить уже невозможно, ибо сын, лишенный отцовской поддержки, стал мишенью полицейской пули. Отец хочет хотя бы понять, что заставило его отпрыска захватить заложницу — и оказывается погружен в неведомый ему мир молодежных клубов, дискотек, в чуждый образ жизни новой генерации. Сам он, капитан рыбацкого судна, всю жизнь вкалывал, как миллионы других китайцев,— результаты этого трудового подвига мы видим в кадрах растущих как грибы мегаполисов.

Кадр из фильма Странная история Анжелики»

Однако в первый же день фестиваля показывалась и картина с гораздо более высоким потенциалом: она называлась «Странная история Анжелики» и открывала программу «Особый взгляд». Ее создатель — португалец Мануэль де Оливейра, живой феномен мирового кино, которому в декабре исполнился 101 год. Вот уже добрый десяток лет это самый старый кинематографист, участвующий в Каннском фестивале. Идея его нового фильма родилась еще 60 лет назад, была связана с темой холокоста, но реализована только теперь с небольшими коррективами на современность. Главный герой — фотограф-еврей, которому богатая португальская семья заказывает снимок умершей дочери. Дальше начинается чистая «метафизика ангелов»: девушка на фотографии оживает в воображении героя, он летает с ней по небу, подобно влюбленным Марка Шагала, и это еще не все. Мануэль де Оливейра снимает так, как снимали в дни рождения кино Люмьер, Мельес и Макс Линдер. Он соединяет трагический реализм, фантазию и юмор. Он верит не в прогресс, а в чудо, но в художественном, а не религиозном смысле. Почему бы не верить: его жизнь — это и есть свершившееся чудо.

Одиночество за перьями и тушью для ресниц

Thu, 13 May 2010 22:59:00 +0200

На Каннском фестивале сегодня показали первые конкурсные картины. Среди них - четвертая режиссерская работа французского актера Матьё Амальрика (Mathieu Amalric) «Турне» (Tournée). О впечатлениях от фильма в блоге журнала ChronicArt рассказывает французский кинокритик Жером Момсилови.

Матьё Амальрик и актрисы из фильма «Турне» (Matt Sayles/AP)

Несколько слов об Амальрике. В фестивальном анонсе я предсказывал сюрприз, но это скорее разочарование. Как и было сказано, Амальрик играет телевизионного продюсера, который везет на гастроли по Франции труппу американских стриптизерш «Новый бурлеск». Красивая, многообещающая идея, которая заранее вызывает симпатию к фильму. Фильм не то, чтобы совсем плох, но разочаровывает, потому что в результате Амальрик мало что смог сделать с этой удачной отправной точкой. Очень хорошее начало за кулисами шоу с готовящимися к выступлению девушками, чей экзотизм – самый веский аргумент в пользу фильма. Точнее, самое главное обещание дается в конце, на титрах. Под музыку The Sonics яркими неоновыми буквами идут имена: Dirty Martini, Rocky Roulette, Evie Lovelle, а затем Матье Амальрик. Привлекает именно это сочетание несочетаемого. Соблазн странного смешения: Франция «Новотелей» и энтертеймент, Амальрик как Козмо Вителли (костюм с поясом, широкие лацканы, усики), король среди накладных ресниц.

Фотография со съёмок фильма «Турне»

Это позволяет создать несколько забавных моментов, но очень скоро возникает ощущение, что Амальрик не очень знает, что делать дальше с этой программой, которая в итоге просто превращается в фон. Впрочем, Амальрик не пытается оправдываться, заявив в пресс-релизе: «Признаю, что сценарная хитрость с приездом американок во Францию позволила мне избежать некоторой банальности». Во второй трети фильма герой Амальрика бросает своих американок, отправившись в Париж решать свои проблемы, в частности, встретиться с сыновьями, которым он плохой отец (для своих артисток он, естественно, отец заботливый, тут сценарий шит белыми нитками). Оставшись одни в гостинице, девицы скучают, за ними никто не присматривает. На такую судьбу обрекает их фильм, который без них скатывается на привычную дорожку авторского кино 90-х. Амальрик как обычно идет вразнос: знакомый и несколько поднадоевший номер с небритым, но полным шарма нарциссизмом, становится истинным полюсом притяжения «Турне». Что делать с девушками, куда девать такой подарок? Этот вопрос встает и перед героем фильма, и перед самим режиссером. Амальрик соблазняет зрителя наскоком, но когда позднее, исчерпав потенциал этого соблазна, он обращает взгляд на девушек, выводы, которые он извлекает, банальны и ожидаемы. За перьями и тушью для ресниц таится одиночество, как ляпает одна из них ближе к концу.

Кадр из фильма «Турне»

Итак, все-таки разочарование. Хотя в фильме есть несколько моментов, которые его спасают. Он вызывает много восторгов, девочки делают свое дело: тут и там высказывается радость по поводу «рок-н-ролльного и сексуального» французского фильма, что очерчивает горизонт ожиданий и подтверждает, что фильм уже заранее любим.

Перевод: Инна Кушнарева

Французов обвинили в антимихалковском заговоре

Wed, 12 May 2010 14:26:00 +0200

12 мая открывается 63-й Каннский кинофестиваль, который продлится до воскресенья, 23 мая. Накануне его открытия французы раскритиковали фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем - 2: Предстояние», который будет представлять на фестивале Россию и бороться за «Золотую пальмовую ветвь» наравне с криминальной драмой Такеши Китано «Негодование», французским фильмом «Турне» Матье Амальрика и лентой южнокорейского режиссера Ли Чан Донг «Поэзия».

КАдр из фильма «Утомленные солнцем - 2: Предстояние»

Но, как заявляют дистрибьюторы и авторы фильмов, задолго до начала фестиваля многие ленты стали предметом политических споров и критики, что неминуемо должно сказаться на результатах голосования жюри и будущем прокате, пишет американское издание Variety.

Так, фильм Рашида Бушареба «Вне закона», рассказывающий о событиях алжирской войны 1950-1960-х годов, уже назван французскими политиками фальсифицирующим историю и дискредитирующим вооруженные силы республики. Лионел Люк, член партии «Союз за народное движение», возглавляемой французским президентом Николя Саркози, заявил, что фильм Бушареба бьет по престижу французской армии, а активист партии Андре Майе призвал вообще снять фильм с фестиваля.

Что касается российской ленты, то, как заявил представитель компании Wild Bunch Венсан Мараваль, занимающийся продажей прав на нее, «Утомленные солнцем - 2» - коммерческий фильм, рассчитанный на широкую публику, поэтому французские кинокритики «не любят Михалкова, Бушареба или Тавернье». Как говорит Мараваль, Libération уже назвала включение этого фильма в программу фестиваля «загадочным», а Le Monde назвала ленту «гимном Сталину».

Но, «любой, посмотревший фильмы Михалкова, знает, что они антисталинские», возмущается Мараваль: «Это возмутительно, как французская пресса судит о фильмах, которых даже не видела».

Как пишет американская The New York Times, знаменитый российский кинорежиссер с наилучшими связями «наверху» попал под лавину критики довольно неожиданно.

Как напоминает издание, «масштабы миллионных потерь с советской стороны - в трехчасовой картине они показаны с грандиозными и натуралистическими подробностями - и вопрос о том, мог ли Сталин избежать столь массовой бойни, - это темы, обсуждаемые в России осмотрительно». «Критики находят очередной тур вездесущности Михалкова особенно досадным, и многие злорадно разругали этот фильм, негодуя как на режиссера, так и на его интерпретацию истории», - замечает автор статьи.

Напомним, что в отечественный прокат фильм Никиты Михалкова вышел 22 апреля в рекордном для постсоветского кино количестве копий - 1018. Но в первые уикенды его общая касса едва превысила $6 млн, хотя, чтобы окупить бюджет в $55 млн, фильм должен собрать в прокате минимум $80 млн.

Фильм Кена Лоуча в конкурсе Каннского кинофестиваля

Tue, 11 May 2010 08:09:00 +0200

В последний момент в конкурсную программу Каннского фестиваля был включен фильм Кена Лоуча (Ken Loach) «Ирландский маршрут» (Route Irish), продюсером которого является Ребекка О’Брайен (Rebecca O'Brien). Таким образом, число картин, которые будут бороться за главную награду фестиваля – «Золотую пальмовую ветвь», достигло 19.

Кадр из фильма «Ирландский маршрут»

Сценарий проекта, посвященного последствиям участия английских войск в событиях в Ираке, принадлежит Полу Лаверти (Paul Laverty), с которым обычно сотрудничает Лоуч. Оператором стал Крис Менджес, работавший над такими лентами, как «Егерь» (The Gamekeeper, 1980) и «Взгляды и улыбки» (Looks and Smiles, 1981). В фильме снимались Марк Вомак (Marc Womack), Андреа Лоу (Andrea Lowe) и Тревор Уильямс (Trevor Wiliams).

Картина будет продемонстрирована в четверг, 20 мая, в Большом театре Люмьеров.

Директор фестиваля Тьерри Фремо (Thierry Fremaux) прокомментировал ситуацию.

Вы выбираете фильм для участия в конкурсной программе за два дня до открытия фестиваля...

Мы получили возможность добавить к конкурсной программе еще один фильм, таким образом всего в конкурсе будет участвовать 19 картин. Это реально. Мы приняли решение это сделать.

Были ли на фестивале подобные прецеденты за последние годы?

Такое уже не однажды случалось в прошлом. Жиль Жакоб в последнюю минуту включал в конкурсную программу фильмы «Дорога» (Yol) Ильмаза Гюнея (Yilmaz Guney), «Человек из железа» (Czlowiek z zelaza) Анджея Вайды (Andrzej Wajda) или «Вкус вишни» (Ta'm e guilass) Аббаса Киаростами (Abbas Kiarostami). Мало того: все три фильма получили тогда «Золотую пальмовую ветвь». Но не надо делать из этого никаких выводов.

Какие последствия такое решение может иметь с организационной точки зрения?

Никаких. Мы сделали это, поскольку с точки зрения организации такая возможность была. Мы добавляем в расписание один показ: фильм будет продемонстрирован жюри и гостям фестиваля в четверг, 20 мая, в 16.30 в Большом театре Люмьеров.

Ходят слухи, что Кен Лоуч колебался, прежде чем предоставить вам свой фильм, поскольку не хотел укреплять репутацию «каннского завсегдатая»?

Нет. Дело в том, что 21 апреля, когда была объявлена конкурсная программа, фильм еще не был готов. Закончив работу, Кен Лоуч выразил сожаление, что не смог предложить картину на Каннский фестиваль. И его английский продюсер Ребекка О’Брайен три дня назад прислала нам фильм, не предупредив режиссера. Можете представить себе удивление Лоуча, когда он узнал, что его лента участвует в конкурсе!

Будут ли в ближайшие дни объявлены новые участники официальной программы?

Программа фестиваля отличается подвижностью, она постоянно меняется. И мы стремимся время улучшать ее. Когда начинается фестиваль, важным становится только кино.

По материалам официального сайта фестиваля

У Каннского фестиваля появится гей-награда

Fri, 07 May 2010 15:29:00 +0200

У Каннского фестиваля появится свой «Тедди». Эта награда будет вручаться фильмам, затрагивающим проблемы сексуальных меньшинств. Независимая группа будет присуждать Queer Palm – «Квир-Пальму», аналогичную «Тедди» на Берлинском фестивале и «Квир-Льву» (Queer Lion) в Венеции.

Первая такая награда будет вручена 22 мая. Фильмы будут отбираться из всех программ фестиваля – официального конкурса, «Особого взгляда», «Недели критики» и «Двухнедельника режиссеров».

Премия будет находиться под патронажем французских режиссеров Оливье Дюкастеля (Olivier Ducastel) и Жака Мартино (Jacques Martineau).

В состав международного жюри первой «Квир-Пальмы» войдут директор ЛГБТ-фестиваля в Ницце Бенуа Арнюльф (Benoit Arnulf), редактор журнала «Премьер» Флоранс Бен Садун (Florence Ben Sadoun), журналист Ромэн Шарбон (Romain Charbon), редактор Screen International Майк Гудридж (Mike Goodridge), журналист Ксавье Леерпер (Xavier Leherpeur), менеджер Ecran Mixtes Иван Митифье (Ivan Mitifiot), президент ЛГБТ-фестиваля в Париже Паскаль Урби (Pascale Ourbih) и программный директор ЛГБТ-фестиваля в Лондоне Брайан Робинсон (Brian Robinson).

Cinéma de la plage в Каннах

Fri, 07 May 2010 12:06:00 +0200

Несколько лет назад на фестивале была учреждена программа кинопоказов на открытом воздухе. Проект Cinéma de la Plage является частью официальной программы Каннского фестиваля. В течение работы кинофорума каждый вечер в 21.30 на пляже Macé будут организованы просмотры фильмов для тех жителей и гостей Канн, кто захочет насладиться киноискусством под звездным небом. В этом году в рамках Cinéma de la Plage состоятся несколько мировых премьер, посещение которых будет бесплатным и доступным широкой публике.

Программа:

Четверг, 13 мая, 21.30

«Отсюда и в вечность» / From Here to Eternity
Реж. Фред Циннеман (Fred Zinnemann) (1953 г., США, 119 мин.). Цифровая реставрация Grover Crisp, Sony Pictures Film Preservation

Пятница, 14 мая, 21.30

«Два Эскобара» / The Two Escobars
Документальный фильм Джеффа Цимбалиста (Jeff Zimbalist) и Майкла Цимбалиста (Michael Zimbalist) (2010 г., США, 90 мин.). Мировая премьера в присутствии режиссеров.

Суббота, 15 мая, 21.30

«Ночь Варенны» / La nuit de Varennes
Реж. Этторе Скола (Ettore Scola) (1982 г., Италия-Франция, 150 мин). Мировая премьера отреставрированной ленты. Реставрация осуществлена компанией Gaumont.

Воскресенье, 16 мая, 21.30

«В Голливуде серф не любят» / Hollywood Don’t Surf! Документальный фильм Грега МакГилливрея (Greg MacGillivray) и Сэма Джорджа (Sam George) (2010 г., США, 81 мин.). Мировая премьера в присутствии режиссеров.

Понедельник, 17 мая, 21.30

«Свора» / La meute
Реж. Франк Ришар (Franck Richard) (2010 г., Бельгия – Франция, 85 мин.). В ролях: Эмили Декен (Emilie Dequenne), Иоланда Моро (Yolande Moreau), Бенжамен Биолэ (Benjamin Biolay), Филипп Наон (Philippe Nahon).

Вторник, 18 мая, 21.30

Фильм будет объявлен дополнительно.

Среда, 19 мая, 21.30

«Женщины-герои» / Women are Heroes
Документальный фильм JR (2010 г., 80 мин., Франция). Показ организован совместно с программой «Международная неделя кинокритики».

Четверг, 20 мая, 21.30

«Охотницы» / The Girl Hunters
Реж. Рой Роулэнд (Roy Rowland) (1963 г., США, 98 мин). Переиздание, мировая премьера.

Пятница, 21 мая, 21.30

«Рок-н-ролл… конечно!» / Rock'n'roll... Of Corse!
Документальный фильм Лионеля Геджа (Lionel Guedj) и Стефана Бебера (Stéphane Bébert) (2010 г., Франция, 90 мин.). Мировая премьера в присутствии режиссеров и Анри Падовани (Henry Padovani). Перед показом - концерт.

Суббота, 22 мая, 21.30

«Мир безмолвия» / Le monde du silence (The Silent World)
Фильм Жака-Ива Кусто (Jacques-Yves Cousteau) и Луи Малля (Louis Malle) (1956 г., Франция, 86 мин.). Цифровая реставрация TF1 Video, Europe Images International. На просмотре будет присутствовать г-жа Кусто.

По материалам официального сайта фестиваля

Объявлен фильм закрытия Каннского фестиваля

Tue, 04 May 2010 09:39:00 +0200

Картина французского режиссера Джули Бертучелли (Julie Bertucelli) «Дерево» (The Tree) будет закрывать в этом году Каннский кинофестиваль, сообщает Variety. Однако фильм не участвует в конкурсной программе фестиваля.

Кадр из фильма «Дерево»

«Дерево» снято по мотивам книги австралийской писательницы Джуди Пэскоу (Judy Pascoe) – «Отче наш, сущий на древе» (Our Father Who Art in the Tree). Картина рассказывает о мальчике, который каждую ночь взбирается на верхушку высокого дерева в саду у дома, чтобы пообщаться с умершим отцом. Вскоре к этим ночным беседам присоединяются его мать и братья. Главные роли в фильме сыграли Шарлотта Генсбур (Charlotte Gainsbourg), получившая год назад приз Каннского фестиваля за работу в «Антихристе» Ларса фон Триера, Мартон Чокаш (Marton Csokas) и Аден Янг (Aden Young).

«Дерево» – вторая полнометражная работа Бертучелли. Ее дебютный фильм «С тех пор, как уехал Отар» (Since Otar Left) был признан лучшим фильмом в рамках каннской программы «Неделя критики» в 2003 году.